Мир, такой привычный, комфортный, рухнул в один миг! Не было больше ничего и никого: ни отца, ни любимой, ни будущего, ни друзей…
Лучший друг Шочи пропал уже на следующее после похорон утро. Скорее всего, его убили жрецы храма Кецалькоатля — за то, что совал нос не в свое дело. А Шочи такой любопытный… За то и поплатился… Жаль… Хотя что жалеть? Они ведь скоро встретятся там, в обиталище богов… Недолго уже осталось ждать. Ах, милый Шочи, друг и приятель, скоро, скоро увидимся с тобой.
Слабая мечтательная улыбка искривила губы юноши — все было хорошо! Скоро душа его устремится в иной мир — а в этом больше уже нечего терять. Ну и пусть…
— Вина? Да, вина! — Асотль обнял одну из прильнувших к нему женщин, погладил упругую грудь. — Эй, музыканты, играйте! Будем веселиться и пить. Вина сюда, вина! Эй, ты, красотка… Как там тебя зовут? Ты наконец пьяна? Сколько в тебе кроликов? Два? Пять? У меня уже много.
Кролик был символом и покровителем опьянения, степень которого в них, в кроликах, и измерялась. Два кролика — ометочтли — это радость, это вдруг ставший приятным и чрезвычайно веселым мир, пусть даже до того он был серым, пустым и будничным, а вот пять кроликов, о, пять кроликов — это…
— Хочу любить тебя, женщина!
Молодая красавица с готовностью улеглась на ложе, все же остальные женщины принялись ласкать живого Тескатлипоку так, что, пожалуй, не было в этом мире большего наслаждения…
— А теперь — еще вина! Музыканты, играйте громче. Эй, барабанщик, ты там что, спишь? Женщины, танцуйте… Танцуйте, танцуйте, а я посмотрю!
— О, великий Тескатлипока… Поистине, мы сейчас усладим тебя!
Четыре красавицы, четыре грации — юные жрицы из храма богини порока — принялись танцевать вокруг живого бога. Их цветочные одежды полетели наземь, обнаженные тела сплелись, лаская друг друга…
— О! — изгибаясь, сладострастно стонали жрицы. — Иди к нам, великий Тескатлипока, возьми нас… Мы принадлежим тебе…
Вновь почувствовав грешное желание, Асотль поставил на пол беседки золотой бокал и, разлегшись, подозвал к себе женщин:
— Ты… И ты — идите ко мне… А вы двое — ласкайте друга друга… Так! Так!
Пытаясь уйти от себя в сладострастной неге, юноша все же не забывал, что завтра — да, уже завтра — все кончится. Наступит праздник засухи и его, Асотля, сейчас олицетворявшего коварного и грозного Тескатлипоку, торжественно принесут в жертву, вырвав из груди сердце на главной пирамиде Колуакана! Отрубленная голова «Тескатлипоки» будет насажена на тцомпантли в числе многих прочих… Головы долго не снимали, и они там висели, гнили… Специально — пусть боги видят, как их чтут, какие приносят жертвы.