— Васильева, стоять! — долговязый Колька возвышается над нашими невысокими одногруппницами, и мне тоже приходится смотреть на него снизу вверх, задрав высоко голову. Терпеть не могу это его превосходство — мышцы шеи быстро устают и затекают.

— Что, Васильева? — я переминаюсь с ноги на ногу, проваливаю попытку сбежать от вездесущего Горшкова и делаю жадный глубокий вдох, как перед прыжком в прорубь. — Не шалю, никого не трогаю, примус починяю.

— Журналы где?

— Колюнь, тут такое дело, — не знаю, как в двух словах объяснить причину моего опоздания и чем оправдать забывчивость, так что замолкаю, покачиваясь с носков на пятки и обратно. И подозреваю, что с моим везением наладить контакты и в этой группе не удастся.

— Васильева, — поток очередных возмущений Горшкова опережает куратор. Спортивная и подтянутая, немногим старше меня, Кольцова Ангелина Сергеевна с легкостью оттесняет в сторону старосту и манит меня аккуратным тонким пальчиком, параллельно отмахиваясь от заглядывающего ей через плечо старшекурсника. — За мной шагом марш.

Я не удерживаюсь от того, чтобы показать рыжему язык — все равно мирного сосуществования у нас не выйдет. Рано или поздно мой вредный характер проявит себя, а умение влипать в неприятности испортит то, что не успею испортить я. Так что нет смысла строить из себя безобидный одуванчик, если ты — венерина мухоловка.

Мы поднимаемся на третий этаж, минуем группку штудирующих конспекты первокурсниц и заходим в святая святых Кольцовой — крохотный захламленный кабинет, доставшийся ей в наследство от прошлого руководителя студии современного танца вместе с ворохом приятных и не очень обязанностей.

— Кофе будешь? — с Ангелиной мы случайно познакомились в клубе, взорвали танцпол и изрядно опустошили запасы моего приятеля-бармена, и с тех самых пор к вежливому обращению на вы так и не вернулись.

— Давай, — справедливо решаю, что лучше сидеть здесь с куратором и цедить растворимый суррогат, чем скучать на неимоверно нудной лекции по психологии. Тем более, что можно совместить приятное с полезным: — а что там с моим заявлением за свободное посещение?

— Декан отказывается подписывать. В учебе ты не блещешь, в профкоме не состоишь, студсовет обходишь десятой дорогой, — неопределенно разводит руками Кольцова и, залив «Нескафе» кипятком, подвигает ко мне кружку с изображением Петербурга. — Я попробую его переубедить, но тебе придется выступить на концерте ко дню первокурсника. И репетиции посещать тоже придется.

— Ну, Лина-а-а! — перспектива такого вопиющего убийства собственного времени расстраивает. Безусловно, я умею и люблю танцевать, но совсем не горю желанием дергаться на сцене в балетной пачке или балахоне вместе с такими же штрафниками-неудачниками.