— Ну, Аленушка, солнце мое ясное, — забив на все мои возражения, Иван притягивает меня к себе, успокоительно гладит напрягшуюся спину и шепотом сообщает: — мама же не поверит.
И кто ж знает, что эта фраза станет неизбывным лейт-мотивом грядущей недели?
Глава 18
Иван
— Вы хоть понимаете, что это мой сын?
— Ну как не понять? У нас тоже дети… будут.
© к/ф «Временно недоступен».
— Ален, волнуешься? — я укладываюсь на свою сторону кровати и расслабленно наблюдаю за тем, как соседка смывает неброский макияж и становится еще лет на пять младше. Главное, успеть предупредить маму, что Васильевой есть восемнадцать и никаких несовершеннолетних я не совращаю, да.
— Филатов, отстань, или я все-таки убью, соседа, что мешает спать, — фыркает Кнопка, растягиваясь рядом, а я думаю, что ее плейлист обязательно нужно обновить, потому что сладкие апельсины я начинаю ненавидеть вместе с Земфирой.
Широко зевнув, я невольно восхищаюсь тем, сколько моя очаровательно ворчащая соседка успела переделать за один короткий день. И квартиру привести в состояние идеальной первозданной чистоты. И борщ вместе с пюрешкой сварить, и котлет нажарить, и даже запечь ягодный пирог. Который, правда, до маминого приезда в целости и сохранности не дожил, потому что мне ну очень хотелось его отдегустировать.
— Не девушка, а мечта, — роняю я, на автомате пытаясь придвинуть к себе Алену, и моментально получаю по загребущим конечностям.
— Не лезь на мою половину, — недовольно фырчит Васька и даже пытается соорудить что-то наподобие баррикады из подушек и одеяла посередине кровати, а наутро я обнаруживаю девушку запутавшейся в простыне и тесно прижавшейся к моему боку.
И пока я пытаюсь продрать глаза и сообразить, что к чему и как, мне дважды прилетает подушкой в лицо. И грозит прилететь в третий, но я успеваю перехватить Аленкину руку в воздухе и лишить ее орудия грозного возмездия.
— Вась, ты чего? — становится как-то обидно притом, что я откровенно не понимаю, где умудрился накосячить, при условии, что даже еще не успел встать.
— Мы так не договаривались! — Кнопка подозрительно косится чуть ниже моих бедер, я же, осознав, в чем собственно проблема, прикрываюсь простыней и начинаю объяснять соседке прописные истины.
— Ален, это утро, и это как бы… нормально.
— Черт с тобой, золотая рыбка, — обреченно махнув на меня рукой, соглашается Васильева и, сморщив аккуратный чуть вздернутый нос, оглушительно громко чихает. — Тебе вообще повезло. Я на новом месте обычно плохо сплю и могу случайно приложить чем потяжелее. Сестра со мной лет с тринадцати ложиться отказывается.