Я возвращаюсь к оставленному беспорядку, который за время моего отсутствия не уменьшился ни на грамм, и с двойным усердием принимаюсь разгребать авгиевы конюшни. И, когда подходит к концу третий час, я больше не задаюсь такими вопросами, как: а что в ванной комнате делает электрическая гитара. Или почему на антресолях живет точная копия диснеевской русалочки. Ну, а по какому назначению используется самогонный аппарат на балконе, я и так догадываюсь без лишних пояснений Филатова. Вошедшего в квартиру на цыпочках и напугавшего меня высоким басом, достойным самого Шаляпина.

— Дорогая, а что у нас на люстре делает бюстгальтер? — на пару мгновений я выпадаю из реальности, потому что этот обалдуй так правдоподобно вжился в роль счастливого жениха, что неподдельное удивление у него на лице можно принять за чистую монету.

— Это мне, как твоей невесте, полагается задавать подобные вопросы. Учитывая, что модель и размерчик явно не мои, — поборов первый шок, я вступаю в игру и, еще раз оценив предмет нижнего белья критическим взглядом, выдаю подходящую ситуации версию: — но могу предположить, что либо изображает флаг на завоеванной крепости. Либо представляет собой эквивалент хрустальной туфельки, по которой ты должен найти ее обладательницу. Избавь только от участия в примерке, а?

И я не знаю, почему мои слова приводят Ваньку в дичайший восторг.

Он издает боевой клич, сгребает меня в охапку и тащит к высокому барному стулу, брошенному посреди комнаты и предназначавшегося как раз для проведения операции по ликвидации той самой безвкусной красной тряпицы. Убедившись, что я сижу и никуда не пытаюсь сбежать, Филатов трепет меня за щеки и, получив за это увесистый подзатыльник, выдает, разве что не подпрыгивая от радости.

— Ален, ты даже лучше, чем я предполагал! — видимо, в моих округлившихся глазах застывает немой вопрос, потому что сосед снисходит до пояснения: — уж если кто и способен выдержать мою маму дольше пяти минут, так это ты.

А меня так и подмывает у него уточнить, стоит ли мне пересмотреть «Моя свекровь — монстр».

Пришибленная таким многообещающим признанием, я покорно иду вслед за Ванькой в просторную уютную спальню с огромной высокой кроватью, которая таки манит в свои объятья после трудов праведных. И на которой легко поместимся мы с Филатовым и взрослый английский мастиф. И я задумчиво веду пальцами по атласному темно-синему покрывалу и сладко зеваю, когда Иван огорошивает мою сонную тушку заявлением, что спать эти пару недель мы будем вместе.

— Филатов, я все понимаю, но, блин! Когда все за мозгами стояли, ты наглость без очереди получал? — наткнувшись на уверенный утвердительный кивок, я громко фыркаю и, скрестив руки в защитном жесте на груди, заявляю: — я у тебя ничего не занимала, чтобы супружеский долг отдавать!