— С Лизой переговорил? — все так же деловито интересуется друг и, пожав плечами, нацеливается на политый гранатовым соусом помидор черри.
— Нет. Абонент «Истомина», вероятно, был слишком занят абонентом «Волков», чтобы ответить своему бывшему скромному администратору на звонок.
Стиснув зубы, я снова проверяю список входящих сообщений, и гробовое молчание от Алены меня совсем не радует.
— А я бы тоже ушел, — быстро толкает меня локтем под ребра Захар и отсаживается на безопасное расстояние. — Тебя же терпеть невозможно: вредный, наглый, еще и ядовитый, как десяток тайпанов.
И я почти успеваю отправить Лагутина в пешее турне эротического характера, когда в ноздри забивается приторный аромат тяжелых сладких духов, а охватывающее меня раздражение становится таким сильным, что под пальцами гнется металлический брелок ключей. Для полного счастья мне абсолютно точно не хватало усаживающейся рядом и сияющей ослепительной улыбкой Ирэн.
— Привет, мальчики. Развлекаетесь?
Как самый наивный из нас, Захар залипает на округлых формах самоуверенной брюнетки и в считанные секунды тонет в ее глубоком декольте. Ну, а я слишком занят происходящим на сцене, чтобы просвещать Лагутина, какой опасной, корыстной и прилипчивой может быть сидящая напротив него особа. Правда, моя заинтересованность в шоу пропадает ровно в то же мгновение, когда я не замечаю среди артисток знакомой хрупкой фигуры. И скопившиеся досаду и гнев мне необходимо выплеснуть прямо здесь и прямо сейчас. Благо, кандидатура подходящая имеется.
Так что я делаю глоток сока, промочив горло, и смотрю на бывшую одноклассницу с холодным хищным прищуром.
— А что во вчерашней фразе «держись от меня подальше» тебе, на хрен, непонятно, Строгонова?
Глава 34
Алена
Если ты ведешь себя по-идиотски с кем-то,
кто тебе дорог, просто признай это,
и проехали, чтобы больше не возвращаться.
© «Анита Блейк», Лорел Гамильтон.
За короткие две недели я настолько привыкла просыпаться с Иваном, что теперь сопящая рядом Лариска вызывает приличный дискомфорт. И я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не спихнуть сестру на пол независимо от того, сколько лет подряд мы ложились и вставали вместе.
Поборов соблазн, я рассеянно рассматриваю потолок и грущу от воспоминаний о вредном соседе, от которых каждый раз непременно щемит в душе тоска и волнами накатывает депрессняк. И я с досады кусаю губы и все же радуюсь тому, что не поделилась случившимся ни с кем, потому что ходить под обстрелом сочувствующих взглядов — то еще удовольствие.
— Проснись и пой!
Поддавшись чертенку-искусителю на левом плече, я все-таки толкаю Ларку бедром и с каким-то детским восторгом наблюдаю, как она скатывается с постели и плюхается пятой точкой на ковер, сонно потирая глаза и пока еще не совсем осмысливая происходящее. Правда, я не успеваю досчитать до десяти, когда меня настигает сестринское возмездие, и черная подушка в красных маках летит в мое победно ухмыляющееся лицо.