Небо незаметно наливается свинцовыми тучами, начинает накрапывать теплый бисерный дождь, заставляющий Алену прижаться теснее прижаться к моей спине. И аромат ее духов снова забивается в ноздри и дезориентирует так, что на второй план отходит тот факт, что еще полчаса назад я хотел проучить вредную девчонку.
Когда мы въезжаем во двор, дождь превращается в ливень, забирается за воротник и пропитывает влагой наши футболки. Не глядя под ноги, я шлепаю прямиком в лужу и зачерпываю кроссовками воду, помогаю Васильевой снять шлем и слезть и аккуратно ставлю ее на бордюр. После чего делаю пару шагов назад и, иронично изогнув бровь, сообщаю.
— Расслабься, Кнопка, никого ты не топишь. Я пошутил.
— Ну, и гад же ты, Филатов! — соседка замахивается на меня, но на полпути останавливает движение и резко прижимает рюкзак к груди, видимо, вспомнив, что внутри есть что-то ценное-хрупкое. А я не сдерживаю издевательского смешка, бьющего по ее нервам.
— Все честно, Кнопка. Ты испортила мне утро, я тебе — свидание.
По сведенным к переносице бровям и сжавшимся в тонкую линию губам Васильевой понимаю, что самое время линять, пока ветер без камней и ей под руку не попался кирпич или садовая лопата. Напоследок щелкаю замершую девчонку по носу и почти скрываюсь в подъезде, когда до меня доносится торжествующее.
— А я ключи твои смыла! В унитаз!
Плевать, у меня есть запасные. И этот раунд за мной.
Глава 7
Алена
В конце каждого семестра наступает время,
когда преподаватель может проучить,
отомстить и публично унизить —
«сессия» называется!
© к/ф «Универ».
— Ну, что ж вы опаздываете, голубушка? — седой профессор рассеянным жестом поправляет съехавшие на нос очки и изучает мою запыхавшуюся тушку так, как будто к нему в аудиторию ворвалась не простая студентка, а целая ведьма, проспавшая шабаш.
— Извините, Яков Григорьевич, — выдавливаю из себя наиболее дружелюбную улыбку, на которую я только способна, и пытаюсь пригладить кудрявящиеся от уличной влажности волосы.
— Быть может, сломалась маршрутка, на которой вы добирались в университет, и водитель никак не мог устранить неполадку? — Белоусов смотрит на меня с надеждой, но я лишь неопределенно пожимаю плечами, застыв на пороге.
— Не-а, — грустно вздыхаю и не решаюсь озвучить правду при всем потоке. Вряд ли преподаватель сочтет низкий интеллектуальный уровень моего соседа и тот факт, что он опять забаррикадировал дверь моей квартиры, уважительной причиной.
— Возможно, у вас болеет бабушка, и вы были у нее в больнице? Опять нет? — отрицательно машу головой и, смирившись со своей участью, наблюдаю, как Яков Григорьевич рисует что-то у себя в журнале. — Значит, вы не будете против дополнительного билета на экзамене. Проходите, Васильева.