— Искали проблему? Я к вашим услугам!
Я уже говорила, что везение — мое второе имя? Так вот, в гостиную, где за накрытым столом сидят мама с Ларисой, Петька и приглашенные на огонек соседка с дочерью, я вваливаюсь не менее феерично. По чистой случайности опрокидываю Галине Васильевне на юбку стакан томатного сока и лишь чудом удерживаю на весу пиалу с крабовым салатом, чуть не оказавшимся у Машеньки в волосах.
— Упс!
— Самое страшное слово в ядерной физике?
Среди застывших мумиями женщин отец выглядит, на удивление, умиротворенным и расслабленным. Спокойно забирает из моих подрагивающих рук тарелку, ставит ее на край стола и галантно отодвигает передо мной стул, не проронив ни единого упрека. И я мягко сжимаю его ладонь в качестве благодарности за поддержку, от которой если не расправляются за спиной крылья, то становится легче дышать.
— Ну, рассказывайте, что у вас нового, интересного? — обращается вроде бы ко всем папа, но смотрит мне прямо в глаза, и я вдруг решаю, что пора учиться говорить правду, какой бы неудобной она не была для окружающих.
— Я работу новую нашла.
— И жениха, — вмешивается в наш диалог сестра, всегда считавшая, что ей перепадает меньше отцовской любви. Ну, а я думаю, что в преддверии ее следующего дня рождения обязательно посещу магазин интимных товаров, куплю кляп с черным ремешком и розовым шариком и воспользуюсь им по назначению.
И для Машеньки возьму второй, потому что он будет замечательно гармонировать с ее округлившимися серыми глазами и открывшимся буквой «о» ртом.
Глава 33
Иван
Когда женщина, которой есть что сказать,
молчит, тишина оглушает.
© к/ф «Анна и король».
На вокзале сегодня людно, как будто весь город собрался, чтобы проводить на электричку Филатову Агату Павловну. По-доброму улыбается продавщица киоска, протягивая нам два картонных стаканчика с капучино, высокий долговязый парнишка придерживает перед мамой дверь, а подросток лет тринадцати с потешной таксой на коротком поводке пытается вскочить и уступить место в зале ожидания.
— Да я бы сама добралась, а ты бы лучше с Аленой остался. Бледная она какая-то, не заболела? — озвучивает мучившие меня с самого утра подозрения мать и приветственно машет импозантному мужчине в серо-стальном костюме, уверенно двигающемуся к нам, словно мощный ледокол в северном море. — Езжай, сын, меня Степан на поезд посадит.
Я хочу проверить ладонь этого самого Степана на прочность крепким рукопожатием, а еще спросить, откуда мама знала, что он непременно появится на вокзале, но родительница мягко улыбается, качнув головой, и проговаривает одними губами «езжай».