— Я знаю, вы все этого долго ждали! Оригинальное шоу, яркие номера и… новая участница!

Зал взрывается оглушительными аплодисментами, мягкий синий свет заливает полукруглую сцену, на которой в ожидании музыки замерли четыре танцовщицы. Я же впиваюсь не верящим взглядом в изящную хрупкую фигурку с левого края и понимаю, что я — идиот…

Потому что только полный кретин может каждый день смотреть на девушку и не видеть, какая она невероятная.

Я озадаченно тру глаза, пытаясь избавиться от галлюцинаций, но сомнений быть не может. Это именно Васька отбивает ритм невысоким каблуком черного шнурованного ботинка, а двести посетителей, из которых треть, если не половина — мужчины, оценивают стройные ноги в кожаных брюках и аккуратную аппетитную грудь в ни черта не скрывающем черно-красном корсете. И мне совершенно точно хочется оторвать руки горе-портному, пришившему ярко-алый бантик посередине.

— Это, что, твоя Кнопка? — забыв о хороших манерах, Захар неучтиво спихивает Катю со своих коленей, и, опрокинув остатки коктейля, громко свистит. — Ни фига себе чика!

От мощного удара в челюсть Лагутина отделяет всего пара секунд и здравомыслие Феликса, железной хваткой вцепляющегося мне в предплечье и зло шепчущего «Остынь!». Обуздать шкалящий гнев не получается и, убедившись, что из уроков Григорича о дыхательной гимнастике я не усвоил ровным счетом ничего, я со всей дури впечатываю кулак в стол. Подпрыгивают на диване девчонки, жалобно звякает стеклянная посуда, и только после этого постепенно отпускает. Когда саднящая тупая боль сковывает стесанные костяшки, а из фокуса пропадают странные красные пятна. По крайней мере, потребность засветить другу в глаз медленно исчезает.

— Угу.

Я глухо бурчу, допивая чужой сок, и пеняю лишь на себя. Кто мешал узнать у Аленки, куда она собирается? Чем интересуется, чем увлекается, чем дышит, в конце концов? Задал бы пару вопросов, не сидел бы сейчас, как баран, и не пялился на новые ворота.

Пока я увлеченно занимаюсь самокопанием, мелодия из какого-то Бродвейского мюзикла набирает темп, а шоу — обороты. И я с размаху врезаюсь в эту новую реальность, залипая на отточенных движениях тонких, но сильных рук. Ищу, чем залить разгорающийся внутри пожар, заново изучая тонкую талию и крутой изгиб округлых бедер. И тону в завораживающем блеске нереальных голубых глаз.

— Вот и на нашего Казанову управа нашлась. Слюни-то подбери, Фил, — пытается убиться оригинальным способом Захар, ну, а я медленно вдыхаю, шумно выдыхаю и озвучиваю товарищу заковыристый маршрут для его следующего путешествия. И добавляю, что ему лучше свалить в эротическое турне до тех пор, пока гостеприимное отделение челюстно-лицевой хирургии не открыло для него свои двери.