— Понимаю, — сказал Седой, а потом солгал. — Я приду. Будь уверен. Даю тебе свое слово.

* * *

На следующий день, ближе к трем часам, я встретился с Наташей, той самой медсестричкой, с которой я познакомился в поликлинике. Увиделись мы на Розочке, у старой оптики. Оттуда, по маршала Жукова, пошли вниз, к армавирскому водохранилищу, погулять.

Девушка была мне рада, но казалось, что-то беспокоило ее. Ведь мы не виделись уже довольно приличное время. Мне постоянно виделось, будто она хотела что-то сказать или спросить, но не решалась, потому тянула с этим. Да и я тоже особо не настаивал. Мне хотелось отдохнуть.

Погода сегодня оказалась поспокойнее вчерашнего: небо, все еще затянутое серым, висело над городом свинцовым покрывалом. Ветра не было. Прохлада, походившая на осеннюю, неприятно щекотала шею.

Мы спустились по грунтовой дорожке вдоль обширной рощи, граничившей прямо с городом и протянувшейся вдоль всего этого берега Кубани. Водохранилище же — небольшой пруд, отведенный от реки дамбой, пролег совсем недалеко от своей реки-родительницы.

Водохранилище пряталось в поредевшей, больше походившей на парк, рощице. Тут и там бежали по этой роще старые асфальтовые тротуары. Неширокая дорожка окольцевала и сам пруд. Водохранилище, полное в советские годы воды, обмельчало. На неухоженных берегах вырос рогоз. Когда-то тут даже был небольшой пляжик, но теперь и он запустел, превратившись в заросшую травянистым ковром поляну. Только ржавеющие на воздухе железные зонтики напоминали о том, что в советскую пору тут купались и отдыхали горожане.

Тем не менее все равно на пруду было не безлюдно. Вокруг него бежал какой-то спортсмен — высокий и крепкий дядька под сорок. Мамы с детьми прогуливались по кольцу дороги, вокруг озера, заходили в рощицу. В рогозе сидели рыбаки. Их бамбуковые удочки мелькали тут и там, если смотреть с берега. Время от времени свистела забрасываемая леска.

— Почему сюда? — Спросил я, когда мы пошли вокруг пруда.

— Нравилось мне тут. Когда я была маленькая, папа водил меня сюда кататься на лодке. Сейчас, кажется, уже не покатаешься.

— Это место навевает на тебя хорошие воспоминания, — констатировал я.

— Да. Хорошие. Я бы даже сказала, лучшие в моей жизни. — Наташа посмотрела себе под ноги. — Отец не хотел бы, чтобы братик пошел по такому пути. Это ужасно.

— Как он?

— Оправляется от ранения. Ладно. Давай, не будем о грустном.

Мы пошли вдоль пруда, спокойно прогуливаясь и болтая ни о чем. Тут, у старой дорожки, стояли кривенькие, покрашенные синей облупившейся красной скамеечки. Какой-то мужик, облаченный в длинный плащ по самое колено, сидел на одной из них. Разговаривал по сотовому телефону, выдвинув длинную антенну.