Марина, стояла, посреди этого поля, словно брошенный и одинокий ребенок. Няньчая свою сломанную руку, она выглядела потерянной. Потом медленно, будто какой-то робот, обернулась спиной, утерла предплечьем глаза.

— Я ничего ему не скажу… Прошу, не убивай… — молил Ряженый. — Я сделаю все что угодно! Скажу все, что знаю! Только дай еще пожить!

Не ответив, я сжал рукоять пистолета покрепче и нажал на спуск.

* * *

Красная девяносто девятка, в сопровождении белой Нивы остановилась у обочины. Дорога в этом месте, с обеих сторон заросла низкорослыми, жесткими кустарниками терна, за ними высились дикие голые сливы и абрикосы.

Слева от трассы топла в ветвях деревьев заброшенная водокачка. Высокие бетонные секции ограждали ее по периметру, а железные ворота давно сняли на металл. Большой и продолговатый бак водонапорной башни высился над всем этим запустением и, заброшенный, ржавел под непогодой.

Михалыч выбрался из девяносто девятки. Огляделся.

— Сука, нету их.

— Ну и че делать будем? — С заднего пассажирского выглянул Палец.

— Че-то херня какая-то, — пробормотал Михалыч и вернулся в машину. — Гони до города, — сказал он водителю.

Михалыч уже хотел закрыть дверь, но услышал странный хлопок. Сначала он даже не понял: послышалось ему, или же звук, похожий на выстрел, действительно разнесся по округе. Раздался он где-то далеко впереди.

Тогда главарь бандитов снова выглянул из машины, чтобы прислушаться к остаточному отзвуку.

— Чего такое? — Насторожился Палец.

— Тихо, мля, — рявкнул на него Михалыч.

Где-то впереди снова хлопнуло. Звук далекого выстрела эхом докатился до водокачки.

— Походу жопа случилась, — заключил Михалыч. — Давай газу.

* * *

Ряженый зажмурил глаза, весь сжался, ожидая своей смерти. Когда он понял, что еще живой, медленно разлепил зенки. Глянул направо, где пуля разметала крупный комок чернозема рядом с его головой.

— Скажи спасибо девчонке, — проговорил я, угрожающе и спрятал пистолет в карман.

На самом деле я с самого начала не собирался убивать Митю Ряженого. Все потому, что он был мне нужен. Был нужен, как доказательство.

Правда, Ряженый, видать, все думал, что я играю с ним игры. Теперь, когда он по-настоящему ощутил себя на волосок от смерти, когда уже буквально распрощался с жизнью, бандит станет поспокойнее, более управляемым и покорным.

— Я… я живой, — удивился он.

— Ага. И теперь торчишь мне по гроб жизни. Так что давай, поднимайся. Че ты там говорил? Сделаешь что угодно? Расскажешь что угодно?

— Да… — сказал Ряженый, глядя на меня пустоватым взглядом.

— Ну смотри. Второй раз Марина тебя не спасет.