Почему я все это вспоминаю? Потому что каждый раз, когда между ними происходила ссора, Фиму можно было найти в одном и том же месте — в кафе «Перекресток», где Фима сидел, напиваясь в хлам, ну а потом лежал. По иронии судьбы Фима сначала несколько лет дежурил в нем вышибалой, а позже бухал, запивая ссоры с Ирой.

— Думаю, надо по ниму прошвырнуться, по Фименому расписанию. Может, Фима в каком-то из своих заведений сидит?

— Хм, — Женя затянулся в последний раз, потом щелкнул бычком со ступеней. — Да черт знает. Это придется из одного конца города в другой насаться. Проблематично. Была б твоя машина…

— Моя машина стоит дома, посреди двора, — пожал я плечами. — Да и ездить на ней, очевидно, небезопасно. Утром я уже это на своей шкуре прочухал. Но, может быть, мы его найдем быстрее, чем ты думаешь.

— Это почему? — Заинтересовался Женя.

— Потому что начнем с кафе «Перекресток».

— Иванцов? Ефим? — Спросила молодая, полненькая, но довольно ухоженная и симпатичная девушка-официантка, одетая в белый верх и черный низ. — Да, приходил вчера.

Когда мы приехали в Перекресток на автобусе, уже было около двух часов дня. На вечер назначена встреча с коллективом Алекса в школе, а Ефима и след простыл.

Между тем в кафе было достаточно безлюдно. Бармен в белой рубашке и бабочке, протирал стойку, официантки, в основном молодые девчонки, скучали без дела.

Почти все столики пустовали, и в зале было едва ли трое-четверо посетителей. Один из них играл сам с собой на бильярде, который стоял посреди зала.

— Значит, вчера, — задумался я.

— Не успели мы с твоим Перекрестком, — вздохнул Женя.

— А вы кто ему будете? — Насторожилась официантка.

— Мы друзья его, — ответил я.

— Друзья, значит. Очень хорошо. Ну, вообще, он и сейчас здесь, — полная официантка тоже вздохнула.

— До сих пор? — Удивился я.

Мы с Женей переглянулись.

— Ну да. Пройдемте со мной.

Девушка повела нас через зал и кухню в подсобное помещение кафе. Там, за стеллажом с коробками, на каком-то старом матрасе и лежал Ефим. Он спал. Храп Фимы разносился по всей небольшой комнатушке.

— Вчера пришел и водки нажрался в одно рыло, — глядя на Фиму, сказала официантка. — Благо хоть хозяин его хорошо знает, распорядился ему тут постелить. Ну еще бы, нельзя его было такого пьянющего куда-то отпускать. Он еле на ногах держался.

Я скривился, разогнал перед лицом крепкий запах перегара, стоявший в маленькой комнате тяжелым духом.

— Чего это он? Из-за сестры? — Спросил Женя, когда официантка оставила нас.

— Да черт его, этого Ефима, знает, — я пожал плечами. — Вроде с ней хорошо все. Стабильная. Ты ж знаешь Фиму. Может, по херне что-нибудь отчибучить.