— Стой! Стой, говорю! — Встал я на Женином пути.

Безмолвный Корзун меня будто и не замечал. Он просто пер на Фиму, даже когда я принялся его отталкивать, мешать добраться до своей цели.

— Женя! Ну! — Толкнул я его в плечо. — Тихо! Не горячись!

— Я разобью ему рожу, — проговорил Женя на удивление спокойным тоном, так, будто утверждал уже свершившийся факт.

Тем не менее лицо Корзуна говорило само за себя: кожа покраснела от злости, глаза горели холодной яростью. Женя сжал кулаки до белоты в пальцах.

— Я поступил правильно! — Крикнул Ефим Жене в ответ. — А ты⁈ Что бы ты сделал на моем месте⁈ Если бы эти суки навредили бы твоим близким? А? Что бы сделал ты⁈

Ефим завелся словно боец перед дракой, то и дело повторяя: «А что бы сделал ты⁈ А⁈».

— Пусти меня, Витя, — бросился на Фиму Женя, но я закрыл Ефима своим телом, недавая Корзуну добраться к другу.

Мы сцепились в клинче, в котором Женя будто бы и не замечал меня. Вся его злость была направлена только на Ефима. Женя смотрел мне поверх плеча, тянул руки, пытаясь схватить Фиму.

— Пусти. Из-за него нам всем хана.

— Женя, ну! — Оттолкнул я его наконец. — Успокойся!

Он отступил. Глубоко дыша, стал ходить передо мной, как бешеный бык перед оградой.

— Он убил авторитета, Витя, — Сказал Корзун. — Убил одного из Черемушевских верхов. Знаешь, что это значит? Знаешь, чем все это нам аукнется?

— Я поступил правильно! — Не успокаивался Ефим. — А как бы ты поступил на моем месте⁈ Что, разве не так⁈ Не так бы⁈

— Знаю, я прекрасно знаю, — стоя между ними и глядя Жене в глаза, сказал я.

— Его убьют, а вместе с ним и всех нас. Нам не отвертеться, — продолжал Женя, будто бы и не нуждаясь в моем ответе. — Это только вопрос времени. Скоро они поймут, и тогда нам конец.

— Мы не станем отвертываться, Женя, — возразил я.

— Я знаю. Потому и говорю, что нам всем конец, — покачал головой Женя. — Он убил всех нас, Витя. Нам просто кранты. Как только пацаны с Черемушек узнают они…

— Я поступил правильно, — уже тише, но все еще также убежденно повторил Фима.

— Из-за него у нас будут проблемы, это правда, — покивал я. — Но уже поздно сетовать на то, что сделал или не сделал Фима. Все уже произошло, назад дороги нет. И разлад внутри самих себя — худшее, что может с нами случиться. Дом, разделившийся внутри себе, не устоит. Не нужно вносить раскол. Нужно решать проблему. Нужно подумать и решить, что делать дальше. А то, что ты задумал, Женя, до добра не доведет. Как минимум бить его — бессмыслица.

Женя пристально смотрел на меня несколько мгновений. Потом проговорил: