— Не хочешь товарища поминать? Не дело, — суховато проговорил Седой.

Несколько его людей ждали за спиной авторитета. Внешне холодные, словно статуи, они прямо-таки излучали беспокойное напряжение. Оно возросло, когда люди Кулыма тоже вышли из машин.

— Слива еще не в земле, еще не отпетый, а ты уже поминаешь?

Седой не ответил, только поджал пухлые губы.

— Я к тебе по делу, — повторил Кулым.

— Ну, пойдем тогда и просто посидим внтури. Поговорим о твоем деле.

— Разговаривать будем здесь, — настоял Кулым.

Седой вздохнул. Нахмурил полное лицо. За его спиной стоял Косой. Он скрестил руки на груди и выглядел бы бесстрастным, если бы не глаз.

— Чтоб все слышали, значит? — Кивунл Седой.

— А тут все свои. Чужих ушей у нас нету.

— Ну ладно, — ответил Седой помолчав. — Не доверяешь, значит. Боишься, значит. Ну тогда давай здесь побазарим.

— Тебя, что ли, мне бояться? — Сказал Кулым и медленно пошел к Седому.

Тот тоже спустился по немногочисленным ступеням заднего хода своего ресторана, шагнул на стоянку. Оба авторитета приблизились под взглядами своих бойцов. Воздух будто бы звенел от напряжения между ними. Казалось, одно неверное слово, и начнется стрельба.

— Неужто так расстроился из-за смерти Сливы? — С ухмылкой спросил Седой.

— А ты, видать, рад. Меньше барышей делить с наркоты, которую вы от меня прятали, черти.

Неприятная ухмылка тут же исчезла с лица Седого. Он нахмурил пушистые брови, с шумом выпустил воздух носом.

— Какая наркота, ты че, Кулым?

— Не свисти. Я знаю, что вы задумали. Решили в крысу, в обход меня эту дрять по городу пустить.

— А ты кто такой, чтобы кого-то крысой назначать?

— А ты, поди не знаешь? — Громко сказал Кулым. — Кто вам свет в будку провел? Благодаря кому вы с Черемушек кормитесь? Благодаря кому поднялись?

— То, что ты вор в законе, уже ниче не значит. Тем более что все воровское ты откинул, когда вписался в дела братвы, — проговорил Седой. — Ты много для нас сделал, за это мы тебе и благодарны. Но в ножки падать тебе никто не будет. Если в линию, так сказать, партии, ты не вписываешься, то идешь боком.

— А линию партии ты у нас определяешь?

— Ты старый, на пенсию пора, — Седой проигнорировал вопрос Кулыма. — Щас рулят бабки, а за понятия я тебе и сам расскажу. Ты, Кулым, эти бабки нам мешаешь делать. Хочешь не хочешь, а вопрос с нашим товаром решенный. И заднюю никто не врубит. Даже после того, как Сливу грохнули.

— Вот значит, как, — проговорил Кулым холодно. — Чуть-чуть воли дал, так сразу пустились во все то, что у нормальных людей — настоящее западло.

— Западло не западло, а бабло не пахнет, — пожал плечами Седой. — Короче так, Кулым, ты либо с нами в дела с Хасаном вписываешься, ну или тогда ты уже без нас. Но только знай, что если уж ты без нас, то разговор у нас с тобой совсем другой будет. У нас с Комаром к тебе вопросов поднакопилось, которые мы из вежливости, из уважения к тебе, придерживали. Но теперь уж вспомним, так и знай.