— Труп? — Удивился бандос.

— Да, мля. Труп, — Михалыч помрачнел. — Труп в хате. На куски разорванный, или, там, посеченный осколками. Мне надо знать, что врач точно сдох.

Седой ничего не спрашивал, но внимательно фиксировал в памяти каждое слово, произнесенное легкомысленным Михалычем.

Что еще за Врач? Он никогда еще не слышал этой клички и точно знал, что никаких авторитетов с подобным прозвищем, ни в Армавире, ни даже во всем районе, не было. Хотя, может речь шла о каком-нибудь обычном враче? Да только зачем заморачиваться с гранатой, если врач обычный? Нанял какого-нибудь наркомана, тот подкараулит, кого надо, и прибьет железной арматурой.

— Ну… Нет… Не видели. Мы гранату кидь, и по газам, — растерялся боец. — Да ладно, босс. Мы ж в него гранату кинули! Это ж РГО! Ей спецназовцы духов гоняют. Даже в ущельях от нее спасенья нету. А тут какая-то квартира. Там так просто не уйдешь. Точно сдох этот врач.

— Леша, не свисти давай, — зловеще покачал головой Михалыч. — Если он живой остался, я тебе твою РГО в жопу засуну, понял?

— Ну и че нам, обратно ехать? — Развел руками Леша.

— А ты догадливый. Стартуй давай!

Бандит помрачнел и вышел из хаты.

— Сука! — Дернулся от боли Михалыч и крикнул на врача. — Я тебе сейчас шею сверну! Ты, видать, в учебке своей х#и пинаешь!

— Да я все уже, — поежился панк, втянув голову в плечи.

— Ну и вали! Заплатите ему кто-нибудь!

Затравленного парня, сгорбившегося под взглядом Михалыча, вывели на улицу.

— Ты закончил? — Спросил мрачно Косой.

— Ну, чего ты от меня хочешь-то? — Спрыгнул со стола Михалыч. — Наркоту я вам сейчас не верну. Будет у меня залог, что вы меня не кинете.

Седой замолчал, упер суровый взгляд в лицо молодого главаря банды.

— Не стоит говорить со мной в подобном тоне. Мы договорились, а ты взял наркоту без спроса. Скажи спасибо, что Седой — терпеливый человек.

Михалыч хмыкнул. Он уже давно считал всех черемушкинских не просто «терпеливыми людьми», а настоящими терпилами. Потому такой ответ Косого его повеселил.

— Хочешь говорить о деле? Так давай, я тебе скажу, как все будет, — заулыбался Михалыч. — Налет на Арарат отменяется.

Косой помрачнел еще больше. Люди за его спиной стали переглядываться, занервничали.

— Отказываешься соблюдать договоренности?

— О нет, мое слово не менее твердое, чем слово Седого, — с насмешкой в голосе сказал он. — Все, кому нужно умереть — умрут. Но давай смотреть правде в глаза. Вы хотите использовать меня, чтобы остаться чистенькими после гибели Кулыма. Не нужно вам вступать с ним в открытый бой. На кону ваш авторитет и то обстоятельство, что как только остальные прознают о расколе в Черемушках, то не упустят шанса откусить свой кусок. Но у меня тоже есть интерес. Я хочу заработать, хочу отомстить и не хочу, чтобы мои ребята полегли на ровном месте. Потому планы меняются. Открытого нападения не будет. Свадьба начинается с покатушек по Армавиру: Старая Станица, мост через Кубань, Вечный огонь. Все, как всегда. Мы нападем на кортеж и грохнем вашего Кулыма.