— Сомнительно. Свадебный кортеж тоже будет хорошо охраняться, — ответил Косой.

Дело приобретало нежелательный оборот. То, что нападения не будет, значит, что Михалыч уйдет от симметричного ответа. Его группировка избежит риска быть обескровленной в бою с охраной и людьми Кулыма. Ну и не ослабнет. Кулым и Михалыч не порвут друг друга в клочья. А это уже опасно. Опасно оставлять Михалыча в живых. Пусть его выходки терпят, пока он нужен, но живым Михалыч не должен был выйти из всей этой заварушки.

Косой быстро сложил два и два и понял, что задумал Михалыч. Он хочет свалить вместе с наркотой из города. Этого нельзя было допустить.

— Мы против этого. Не выгорит. Они могут просто увести машину Кулыма подальше. Слишком велик риск неудачи, — покачал головой Косой.

— А какая вам разница? — Хмыкнул Михалыч. — Вам нужно, чтобы Кулым умер. И он умрет. А как я это проверну, уже мое дело.

Михалыч заглянул Косому в глаза, и Косой увидел в его взгляде то, что обеспокоило его особенно сильно. Михалыч догадался, чего на самом деле хотят Комар с Седым.

* * *

Когда, на следующий день, я приехал к зданию городской Юстиции, увидел, как с черного входа выносят вещи и складывают в пятьдесят третий Газон. Должно быть, отдел лицензирования переезжал на новое место.

Войдя в здание, я тут же столкнулся с приставом-охранником, занимавшим свой пост.

— Летов? — Узнал он меня. — К Денису Евгеничу? А че посреди рабочего дня?

— Срочный вопрос, — сказал я. — Нужно кое-что обсудить с ним.

— Извиняй, не могу пропустить, — покачал он головой, сидя в своем застекленном закутке, за прутьями железной решетки. — По твоим вопросам в это время не принимают.

Я оглянулся по сторонам. Приблизился к его окошку. Потом достал спрятанную во внутреннем кармане водку «Распутин», показал охраннику. Водка предназначалась как раз на подобный случай.

— Думаю, договоримся, — подмигнул я.

Охранник хмыкнул, встал из-за своего стола и тоже оглянулся через стекло будки. Потом вышел, принял подарок.

— Только подожди у кабинета. У Сидоренко посетитель важный. Сразу не ломись.

С этими словами он вернулся в будку и открыл мне турникет.

— Да разберусь, спасибо!

Я прошел в холл, быстро поднялся по лестнице и направился к кабинету. Ждать не стал, а решил сразу же сообщить Сидоренко, что я к нему по делу. Тем не менее я вежливо постучал в дверь и заглянул внутрь.

— Кто? Я что, разрешал войти? — Зло спросил Сидоренко.

— Здравствуйте, — сказал я, потом нахмурил брови.

Сидоренко сидел на привычном месте. В опустевшем от стопок с документами кабинете был еще один человек. Худяков, бригадир Алекса, мрачный, словно пенек, холодно посмотрел на меня и отставил поднесенную к лицу рюмку коньяка.