— Если хочешь, чтоб в башке не появилось лишних дырок, — сказал я бритоголовому, — пусть он уберет нож.

— М-м-м-м… Липа… Отпусти этого… Хер с ним! Этот охранник поехавший!

Прилизанный бросил нервный взгляд на Ваньку-дурачка. Тот, все еще поплывший, с разбитым лицом, пытался подняться на ноги, опираясь о кузов их тачки.

— Лучше послушайся, — угрожающе сказал я Липе.

Прилизанный, которого назвали Липой, поднял руки с ножом. Встал, отходя от Худякова. Я тоже встал, держа бритого на мушке.

Когда вдали завыла ментовская сирена, Липа растерянно оглянулся на своих и тут же кинулся было куда-то в сторону. Кажется, он хотел прыгнуть в другую машину — малиновую девятку, из которой уже выглядывали бандитские девки.

— Стоять! — Перевел я ствол на него.

Замешкавшись, тот застыл у заднего бампера ауди.

— Крыса… — пробурчал севший на асфальт бритоголовый.

Остаток ночи прошел в отделении милиции. Там меня долго мурыжили, задавали вопросы о произошедшем и о том, чье оружие было у меня в руках, когда приехал вызванный Федей наряд.

Худякова с подстреленным охранником забрала скорая. Бандиты, все как один, отправились в обезьянник.

Отвертеться оттого, что нелегальный ствол принадлежит именно мне, было непросто, однако я не поддался на давление и подписал только те объяснения, что были написаны моей собственной рукой.

После, пообещав, что меня вызовут, если будет нужно, отпустили. Благо свидетелей произошедшего было достаточно.

Из отделения я вышел в мерзком настроении. Видать, полных денег за смену я могу не получить. Несмотря на то что у меня была немалая сумма, на свои собственные нужды тратить я ее не собирался и жил исключительно на те деньги, что зарабатывал на охране. Потому понимание того обстоятельства, что, скорее всего, большую часть дохода за сегодня я потерял, добавляли раздражительности.

Автобусы еще не ходили, и, потому, вздохнув, я тихим ходом пошел к Элладе. Решил, что еще смогу договориться с хозяином об оплате смены. Дома у Степаныча я отоспался и часа в два стал собираться по другим, ждавшим меня сегодня делам.

— Риелторская фирма «Гестия», — прочитал я на бумажке с адресом, которую дал мне Степаныч.

Потом я поднял взгляд, сверился с табличкой, разместившейся на высокой деревянной двери. Табличка, похожая на те, что все обычно привыкли видеть на госучреждениях, несла на себе то же самое название — «Гестия».

— Богиня домашнего очага, значит, — пробурчал я себе под нос. — Оригинально.

Я хотел было уже войти внутрь, как меня окликнули:

— Слышь, мужик. Огня не найдется?

Обернувшись к небольшому стояночному карману, я увидел худощавого лысого парня, одетого в брюки, серый свитер с горлом и кожаный, подранный на плечах жакет. Обратив на меня свое грубое носатое лицо, он оперся задницей о крыло белой семерки Жигулей, припаркованной в кармане.