— Я тоже надеялся, что ты достаточно благоразумен, чтобы мне не угрожать, Сергей. Видимо, я ошибся.

— М-м-м-м… — Протянул Нерон, зажимая руками бедро. — Сука…

— М-да… — Вздохнул я, осматривая раненного ФСКшника, которого уложили на единственный диван, стоявший в гостиной комнате. — Значит, говоришь, проспал.

— Виноват, — признался Женя. — Я с дежурства был, а потом еще полночи с тобой прокатался. Сам не понял, как сморило.

Когда мы со Степанычем приехали, застали Нерона уже раненным, лежавшим на диване. Фима приехал чуть-чуть позже. Он взял служебный пассат, чтобы отъехать за какой-нибудь едой для себя Жени и Фурсова, а когда вернулся, все уже случилось.

Фурсова, к моему удивлению, которого, впрочем, я не показал, тоже выпустили из погреба. Женя пояснил, что он помогал ему вынести раненого Нерона наверх. Иначе Женя один бы не справился.

— Да и убить Нерон его собирался, — прошептал мне Женя. — Спустился, чтобы прикончить. Хорошо, что я подоспел. Ну и пришлось осадить этого хитрого козла.

К слову, Женя осадил Нерона выстрелом в ногу. Пуля попала в мышцы бедра и прошла навылет. Обильно кровоточащую ногу перевязали какими-то тряпками. Нерон же, мучаясь от боли, кряхтел и жмурился, однако молчал. Оперативник, по всей видимости, не очень-то хотел идти на контакт. Чего не скажешь о Фурсове.

По словам Жени Фурсов активно с ним сотрудничал и не проявлял никакой враждебности. Теперь же, ФСКшник сидел в гостиной и пялился в одну точку. Кажется, он даже не помышлял о том, чтобы сбежать.

— Ему надо в больницу, — пробурчал Фурсов, когда я к нему подошел. Потом он поднял на меня взгляд и спросил: — Отвезете?

— Зависит от того, как он себя поведет и станет ли сотрудничать, — сказал я, оглянувшись на Нерона.

— Понятно, — хмуро сказал Фурсов. — Я бы не повез.

— Теперь ты понял, что я говорил тебе правду?

ФСКшник не ответил. Вместо этого он спросил:

— Какого рода помощь вам от меня нужна?

— Не рыпаться.

— Не рыпаться? — Удивился он. — Это как?

— У нас товар, у них купец, — ухмыльнулся я. — Ты будешь товаром для Фомина. Он думает, что я готов передать тебя военной контрразведке, чтобы ты дал против него показания.

— И ты передашь?

— Витя, — поспешил ко мне Женя, — ты чего?

Он отвел меня немного в сторонку, стал шептать:

— Ты чего ему все рассказываешь? Он же враг!

— Он потерянный человек, — возразил я. — Поступок Нерона решил его всякой воли сопротивляться. Теперь он наш.

— Но это не повод ему все рассказывать!

— Женя, — я вздохнул. — Фурсов мог прикончить тебя в любой момент. Ты оставался с ним наедине. Он мог размазать тебе голову чем-нибудь тяжелым и смыться. Но он этого не сделал.