Он стал озорно тыкать в меня локтем.
— Прекращай, — беззлобно ответил я. — Нито тыколку отобью.
— Ты посмотри, какой чувствительный, — заулыбался он. — Елки-палки. А это что? Розетка, что ли?
— Не знаю. Не трогай.
— Уймись ты, Фима, — недовольно сказал Женя и заерзал на своем месте, позади меня. — Харе уже трындеть без умолку. Да, дорогая. Да, шикарная. Но машина как машина. Средство передвижения, и только.
— Ага! — Фима обернулся. — А чего ж ты тогда так хотел вперед? Даже на цу-е-фа со мной до трех раз играл! Но вот шиш тебе. Я в таких делах дока!
— Черт, — снова заерзал Сережа, пропустив слова Фимы мимо ушей. — Вроде тачка дорогая, а чего у нее такие сидения дерьмовые? Будто кирпич под жопой. Уже затекло все.
— Ну пересядь, чего мучаешься? — Сказал я. — Мож там помягче. Это ж бандитская машина мало ли что…
Вдруг резкая мысль прошибла голову.
— И правда, тут будет помягче, — сказал Женя, передвинувшись за Фиму. — А это что?
В зеркале заднего вида он стал щупать нагретое место.
— Тут что-то плотное. Какого хрена?
Я немедленно включил подворотник, съехал на обочину.
— Витя, ты чего? — Удивился Фима.
Когда я вышел из-за руля и полез назад, тоже стал щупать сидение. Мягкое по краям, в середине оно оказалось плотным, словно под дорогим чехлом хранили доску.
— Фима, у тебя нож с собой? — Спросил я.
— Ну.
Ефим достал из кармана и раскрыл свой бак сто десять, который я когда-то ему подарил. Он протянул ножик рукоятью вперед.
— Ты че задумал, Витя? — Нахмурил брови Женя. — Салон будешь резать? На новой машине?
— Помните, я рассказывал вам про того Фурсова?
— Что искал какие-то документы в Граале? — спросил он. — Конечно, помню.
— Ну вот. Только в Граале их не оказалось. Кулым — хитрая зараза.
Я безжалостно воткнул нож в сидение, стал прорезать кожу числа вместе с обивкой. Фима при виде этого даже за голову схватился.
— Думаешь, он?.. — Не закончил Женя, потому что я отвернул слои обивки.
— Думаю, — сказал я, глядя на обернутый бумагой прямоугольный сверток, лежащий на пружинах. — Думаю, это они.
Я аккуратно вынул сверток, стал шуршать плотной, почему-то промасленной бумагой.
— Бумага, вроде, оружейная, — сказал холодно Женя. — Пахнет оружейным маслом.
— Зачем совать документы в такую бумагу? — спросил я, а потом докончил разворачивать.
— Вот сука… — Протянул Фима, Когда я открыл всем остальным содержимое коробки.
Глава 5
В коробке из тонкой фанеры, обернутой бумагой, лежал пистолет. Очертаниями он напоминал ПМ, но был немного меньше, с черной рукояткой. Рукоятку можно было бы назвать почти гладкой, если бы не одно но: на накладке красовался красный герб ГКБ СССР. На затворной раме была выгравирована и обелена памятная надпись: «Майору Фомину С. С. за отличную службу. В. М. Хворостов». Надпись оканчивалась размашистой подписью. Далее, на золотой табличке, приклепанной к ствольной коробке, я рассмотрел серийный номер оружия. Он повторял то, что выгравировали на раме.