— Чтобы ты ни задумал, Летов, вряд ли это у тебя выгорит, — сказал Нерон.
— Посмотрим.
Я погнал машину со двора, выехал на трассу и помчал в сторону конторы. Нужно было срочно собрать моих, чтобы решать вопрос с Нероном. Кроме того, Волков остался один.
Сейчас мне было неизвестно, как дела у старика. Ведь мы так и не приехали ему на помощь. Выгрузив Нерона, я планировал поехать по тому адресу, где мы договаривались увидеться с Волковым. Мало ли что произошло. Может быть получится что-нибудь выяснить по этому поводу.
— Если ты хочешь договориться с генералом, вряд ли он станет тебя слушать, — снова пробурчал Нерон. — Особенно после того, что ты сделал с Учителем.
— Возможно, у него не будет выбора, а? — Оглянулся я к ФСКшнику.
В следующее мгновение запиликал сотовый телефон Нерона, который я оставил валяться на соседнем пассажирском. На зелененьком экране появились цифры неизвестно номера.
— Шеф звонит, — буркнул Нерон. — Кому-то надо ответить.
Глава 18
Я взял телефон. Он продолжал нервно пиликать в моей руке. Потом я глянул на сидящего на заднем сидении Нерона. Связанный, он выглядел отстраненно и смотрел куда-то в окошко.
Если отвечу я, Фомин может просто не согласиться со мной разговаривать. Тогда от разговора не будет толку. А если проигнорировать звонок, хитрый генерал тут же поймет, что дело неладно.
Оставался еще один вариант: дать Нерону ответить. И это казалось мне наиболее правильным. Кто бы ни ответил, Фомин так и так поймет, что дело у него в Армавире не ладится. Однако, если с ним заговорит Нерон, есть шанс выйти на контакт.
— Разговаривать будешь ты, — сказал я Нерону.
ФСКшник обратил на меня свой бесстрастный взгляд.
— И что мне сказать?
— Что Летов хочет договориться насчет передачи компромата, — ответил я. — Естественно, не бесплатно.
Конечно, по сути, деньги от этого Фомина мне были не нужны. Самое важное — умудриться забить ему личную стрелку. Я хотел, чтобы генерал сам приехал в Армавир. А самый действенный, по моему мнению, вариант — показать, что мы хотим продать ему этот его «компромат», раз уж он для него так ценен.
Фомин, очевидно, был осторожным человеком. А еще корыстным, раз уж решился на то, чтобы использовать свое служебное положение в целях заработка. Через много лет, в двадцать четвертом, таких людей можно было бы назвать «бизнесменами». Такой уж у них склад ума, что в любой ситуации они видят для себя пути, как заработать. Если для этого нужно обмануть — обманут. Если придать — придадут. А теперь, в это неспокойное время, в девяностые, ничего не помешает им отнять жизнь ради наживы.