Признаюсь, я всегда относился к людям, ставящим бабки во главу угла с неприязнью. Они казались мне мелкими, пустыми людьми, за душой у которых нет ничего кроме желания пополнить свой капитал. А таких, как Фомин, я просто презирал.

К несчастью, в девяностые, многие стали именно такими «коммерсантами», на гнушающимися убить ради денег.

Сам я всегда был далек от бизнеса только во имя самого бизнеса. То есть денег. Оборона всегда виделась мне не источником обогащения, а скорее инструментом, как обезопасить близких мне людей и меня самого от этого бардака, что твориться вокруг. Хозяйствовать мне приходилось исключительно через силу. Никогда я не получал удовольствия от того обстоятельства, что пополняется мой кошелек.

Но понимание сути коммерческих отношений давало понимание того, как мыслят сами коммерсы. Это было полезно, и сейчас это понимание может стать средством против Фомина. С комиксом, если он видит свою выгоду, можно договориться. Правда, если этот коммерс еще и отморозок, то он, скорее всего, воткнет нож тебе в спину, как только договор состоится.

Чутье подсказывало мне, что генерал Фомин был именно таким человеком. Он был отморозком, который не остановится не перед чем, если почувствует выгоду. И это чувство выгоды нужно ему дать.

Я протянул Нерону трубку сотового телефона. Пикнул кнопкой приема вызова.

Пару мгновений Нерон смотрел на меня волком, потом подставил щеку под телефон. Ответил:

— Алло. Нерон слушает.

* * *

— В том, что я остался одноногим отбросом виновен один человек, — пробурчал Сергей, потирая культю.

— Кто-то из мясуховских? — Холодным тоном спросил Волков.

— Не-е-е-т. Те ребята почти все или в могиле, или в тюрячке.

Одноногий ухмыльнулся.

— На них, честь по чести, я зла не держу.

— А что тогда?

Сергей на миг неприятно поджал губы. Глянул перед собой и взгляд его, на миг, будто бы провалился внутрь самого себя. Остекленел. Казалось, бывший бандит вновь переживает те неприятные ему воспоминания.

— Сергей? — Позвал его Волков.

Парень вздрогнул, стал быстро-быстро моргать.

— А… Да… Не обращай внимания. Накатывает время от времени. Эта сука у меня из головы не идет.

— Какая сука?

— Бригадир наш… Короче, дело было так. Отдыхали мы в тот день в пельменной одной. Ничего, как говорится, не предвещало. Выпили, закусили. Собрались домой ехать…

Сергей снова замолчал. Волков видел, что он силился не показывать своих эмоций, и потому делал паузы в речи, чтобы высказать такие тяжелые слова.

Волков на миг почувствовал, что испытывает к парню сострадание. Это чувство и эта мысль удивили его. Конечно же, своего удивления старый КГБшник не выдал. Он быстро разобрался в том, почему испытывает подобные чувства. Этот калека, как и его племянник, стал жертвой нового времени. Стал жертвой девяностых.