Я поехал домой, только когда развез Фиму и Женю по домам. Степаныча мы беспокоить сейчас не стали. Насколько я знал, в свой выходной, он уехал с мужиками на какое-то дело. В одном из хуторов, что расположились в Новокубанском районе, под Армавиром, новоявленные братки стали прессовать какого-то пасечника. Дело у мужика шло на лад, он нашел сбыт меду, который собирал почти круглый год с нескольких крупных передвижных пасек, и этим заинтересовалась местная братва. По старой памяти Степаныча позвали на разборки, и он со старым коллективом, существовавшим еще до Обороны, погнал на выручку медовому бизнесмену. Знал я также, что вместе с ним отправилось несколько ребят, работавших в нашей охранной фирме. Конечно, отправились они с моего разрешения. Правда, с условием, что сильно безобразничать они не станут.

Потому и показать пистолет Степанычу не было сейчас никакой возможности. Однако я не переживал по этому поводу. Все же и на Фурсова выходу у меня не было. Все мои мысли занимало то, как именно можно связаться с этим ФСКшником. А то обстоятельство, что он именно ФСКшник, у меня не вызывало никакого сомнения.

Когда я приехал домой, сразу почувствовал неладное. Как только я пересек порог, услышал разрывающийся от звонков домашний телефон. К звонившему в холостую аппарату никто не спешил подходить. И это был второй тревожный момент. Марины не было дома.

Я торопливо снял обувь, повесил свою кожанку на вешалку в прихожей и быстро пошел в зал, к телефону. Не успел я взять трубку, как звонок закончился.

Потом я наскоро стал осматривать комнаты. Был шанс, что Марина прикорнула где-нибудь в спальне, однако девушки, как я и предполагал, не было дома. И тут меня ждало два варианта развития событий: или она не послушалась меня и вышла, или случилось что-то недоброе. Природная чуйка подсказывала мне, что ближе подходил именно второй вариант.

Когда телефон зазвонил снова, я пошел к аппарату. Взял трубку.

— Летов слушает, — привычным делом ответил я.

— Алло, — раздался на том конце незнакомый голос.

Признаюсь, я думал, что услышу Фурсова, однако говорил точно не он.

— Виктор?

— Кто говорит? — Спросил я строго.

На том конце на мгновение замолчали. Кажется, собеседник о чем-то задумался.

— Не так важно, кто говорит, — ответил он, наконец. — Важно, Летов, что у тебя есть кое-что, что нужно нам. А у нас — что нужно тебе. И…

— Вы про «компромат», — перебил его я. — Значит так. Кто бы ты ни был, ты очень серьезно про#бался. Зря ты решил, что можешь похитить мою невесту и остаться безнаказанным. А что касается компромата, если б ты, придурок, не делал глупостей, получил бы его просто так уже сегодня. Мне не нужно это барахло. Я и так собирался отдать его вам с Фурсовым, чтобы вы побыстрее отвалили. Но теперь разговор будет другим.