— Думаешь, про протокол знает Фурсов? — Спросил я.

— Думаю, — кивнул Волков.

— А ведь он не знал о пистолете.

— Как это не знал?

Тогда я кратко пересказал Волкову историю о нашем с Фурсовым походе в Грааль и о том, что он искал именно какие-то документы у Кулыма в кабинете. О пистолете речи и не было. Добавил и про бандитов, напавших на нас прямо в ресторане.

— Черемушкинские, говоришь? — Спросил вдруг Волков.

Старик внезапно стал не просто грустным, а прямо-таки мрачным.

— Да. Остатки Кулымовской банды. Она, считай, разбежалась, когда старик умер. Теперь каждый сам за себя у них. Грызутся, пытаются нахапать, кто что сможет. Некоторые и вовсе сбежали из города.

— А сколько их было в Граале? Черемушкинских-то? — Спросил Волков.

— Кажется, трое или четверо, — покачал я головой. — Как минимум двое погибли, когда напали на нас с Фурсовым. Но я думаю, что братки приперлись в Грааль, чтобы попытаться взять заведение под крышу. Хотели поговорить с его владельцем, со мной, то есть.

— А я так не думаю, — покачал головой Волков.

Мы с мужиками переглянулись.

— Почему? — Спросил я.

— Потому что мой племянник был из черемушкинских. Прибился к ним еще летом. А вчера ночью погиб от рук Нерона, этого сукина сына.

Я быстро сложил в уме два и два. Выходит, черемушкинские были как-то связаны с людьми Фомина. Или… только с одним из них? Ведь Фурсов явно был застигнут врасплох бандитами. Сам, первый, на них напал. Да и о пистолете он ничего не знал. Я видел, как он удивился, когда увидел в коробке этот наградной ПСМ. А вот Нерон, напротив, повел себя так, будто сразу все знал. Будто ожидал найти этот пистолет.

— А между этим Фурсовым и Нероновым не было на службе никаких разногласий? — Спросил я. — Вы ведь и раньше их знали.

— Знал, — кивнул Волков. — Разногласий не было. Скорее, соперничество.

— А, может, у кого-то из них были разногласия с этим твоим Фоминым? — спросил Степаныч.

Волков задумчиво поджал губы.

— Все же какое-то время прошло с того момента, как я в отставку пошел. Возможно, промеж них какая-никакая кошка и пробежала.

— Чего гадать? — Я встал. — Пойдем у Фурсова спросим.

Фурсова мы, привычным делом, поместили внизу, в пустой еще оружейной комнате. Там его, связанного, усадили в угол, и Фима закрыл тяжелую дверь на замок. Фурсов медленно приходил в себя к тому моменту. Правда, он все еще не избавился от дымки, что была у него в голове после удара наганом.

Когда мы спустились к ФСКшнику, тот явно уже очухался. Сидел теперь хмурый на полу, прижавшись к стенке у пустой оружейной пирамиды.