Я нахмурился, отбросил нож куда-то под стенку гаражей.

— Один на один хочешь? — Спросил я.

Мужики переглянулись. Колька на них даже не смотрел. Он так и продолжал сверлить меня взглядом.

— А че, зассал⁈

Я пнул Сиську.

— Вставай.

Тот с трудом поднялся, держась за ребра, поплелся к своим. Там его поддержали, и бандит исчез в дверях рюмочной.

— Видит бог, я хотел по-хорошему, — пожал я плечами. — Ну раз на раз, так раз на раз.

— Слышь, малой, ты не гони коней. Он поговорить хочет, — бритый положил Кольке на плечо тяжелую руку.

Мальчишка тут же скинул ее.

— И че? Тогда, с Васькой, мы сглотнули. Теперь вечно сглатывать будем? Не катит!

Я снял куртку, отбросил в сторону, подвернул рукава свитера. Колька, одетый в одну тельняшку, тоже подкатал рукава. Вскинув руки, пошел на меня.

Двое за его спинами и не думали вмешиваться. Кажется, их впечатлил мой фортель с Сиськой.

— Ты это, работника мне не попорть, — пробурчал толстый.

Коля сделал вид, что не услышал его. Мы стали сближаться. Парень двигался по-боксерски. Был он высоким, но массой, на глаз, меня не превосходил.

— Где служил? — Спросил я.

— Афган! Я там духов голыми руками душил! Думаешь, братка какого-то испугаюсь?

Ничего ему не ответив, я сгорбился, сгруппировался.

Несколько мгновений мы примерялись друг к другу. Колька не выдержал первым. Он ударил. Кулак парня тут же наткнулся на блок предплечьем, и я контратаковал. Быстрый хук левой угодил куда надо. Челюсть паренька щелкнула, и он, смешно задрав руки, растянулся на асфальте.

Лысый и толстый округлили глаза.

— Воды принесите, — сказал я.

Лысый тут же метнулся внутрь. Вернулся с граненым стаканом еще теплого кипятка. Я вышел его Коле в лицо, и парень почти сразу пришел в себя. Непонимающе заморгал глазами, потом приподнялся, сев на задницу.

— Где я? — Немного невнятно спросил он. — Я ж только что стоял!

— Выщелкнул тебя Летов, — сказал лысый, заглядывая ему в лицо. — Говорил же, не лезь.

— Ну че, остыл? — Присев рядом на корточки, спросил я у Коли.

Не ответив, тот только потупил взгляд. Потом полез в рот пальцем, осмотрел кровь на подушечке.

— Остыл… — пробормотал он.

— Ну и хорошо. Сильно бить я тебя не стал. Да и гнилой язык твоя я тебе прощаю. Взамен ты мне кое-что расскажешь.

Коля глянул на толстого. Тот кивнул.

— Чего рассказать-то? — Коля посмотрел на меня по-ребячески простым взглядом.

Небыло в нем больше ни злости, ни спеси. Только удивление и отголоски кратковременного шока.

— Скажи, ты сегодня дежурил на воротах примерно в седьмом-восьмом часу?

— Я, — он кивнул. — Я каждый день дежурю. Мы с шесть работаем.