— Мужики рассказывали, — продолжил Михалыч, — что его посадили. Но Чешский-Кононенко умудрился срок ему скостить. Как-то умудрился доказать, что-то было не заказное убийство, а личная неприязнь на почве бытовых отношений.

— Что за бред? — Нахмурил я брови.

— Так говорят, — пожал плечами Степаныч. — Я знаю, что Чешский-Кононенко защищал других бандосов, блатных, авторитетов. Кого-то, вроде даже отмазывал.

— Полагаю, вот мы и познакомились с его крышей, с Фоминым.

Промолчав, Степаныч покивал. Потом спросил:

— Ну? И что делать будем?

— Я украдкой глянул за спину, на адвоката.

Тот задумчиво смотрел в потолок. Делал вид, что рассматривает какое-то одно только ему известное интересное место на свежей побелке.

— Значит, ваш наниматель не соизволил приехать сам, — обратился я к адвокату.

— Как вы могли понять, — Чешский-Кононенко заулыбался, — у него немало других забот. Потому нет ничего удивительного в том, что он поручил такой деликатный вопрос профессионалу.

— Он вообще любит поручать своим профессионалам деликатные вопросы, — недовольно пробурчал Степаныч.

Старика раздражал деланно дружелюбный и спокойный тон адвоката. Это было видно по недовольному лицу и тону Степаныча.

— Мне кажется, это вполне естественно, — пожал плечами адвокат.

— Признаюсь, я несколько удивлен тем, кого Фомин прислал к нам сейчас. Раньше от него приезжали люди несколько иного рода занятий, — ухмыльнулся я.

— Иного рода? — Чешский-Кононенко изобразил непонимание.

Мне этот гад тоже не нравился. Скользкий сукин сын…

— Оперативки, которые приехали в город. Которые убивали, похищали, шантажировали и пытали людей, — буднично проговорил я.

— Ну что ж, — вздохнул Чешский-Кононенко, — Армавир сам по себе довольно неспокойный город. Я очень сочувствую вам, раз уж вам пришлось столкнуться с такими отвратительными людьми. Но уверяю вас, мой наниматель — это исключительно честный и порядочный человек. Я не могу поверить, что он может пользоваться подобными недостойными методами. Я знаю его исключительно как очень порядочного мужчину, решающего свои проблемы только в правовом поле.

— И потому, вы приехали торговаться о компромате, способном в один миг загнать Фомина за решетку?

— Я приехал торговаться по поводу наградного оружия, которым очень дорожит мой наниматель. Это заслуга за многолетнюю и верную службу Родине. Мой наниматель очень дорожит этим предметом и крайне расстроился, когда его бессовестно выкрали, — невозмутимо сказал адвокат. — Я буду рад, если вы поспособствуете его возвращению. Естественно, за щедрое вознаграждение.