* * *
Отблески вечернего костра дарили пьянящий запах жареного мяса. Гроздья куропаток, нанизанные на вертел, шипели и шкварчали. Капельки жира орошали пламя, ударялись о белесые угли, вспыхивая маленькими бенгальскими огоньками.
Я достал припасенную бутыль рома и наполнил деревянные кружки, выструганные Гертом из луба осины.
— Ого, что за праздник? — оживился Герт.
— Хороший сегодня вечер... тихий, — я залпом осушил кружку.
Герт, следуя моему примеру, хлебнул сразу несколько глотков и, поперхнувшись, закашлял.
— Не дыши, когда пьешь, — хлопнул я его по спине. — Тебе-то папка с мамкой пить дозволяют?
— Нету у меня никого, ты мне щас и папка и мамка... — Герт вздохнул. — Один я рос, за хлеб и кров у трактирщика в помощниках все детство отбегал...
— А родители где?
— А бес их знает... Брошенный я.
Герт отхлебнул рому и, глядя на языки потрескивающего костра, задумчиво проговорил:
— Не знаю, хотел бы я их сейчас увидеть?..
Помолчав, Герт вдруг запел. Его голос лился, словно серебристый ручеек, лаская слух, завораживая и успокаивая одновременно. Я с удивлением на него уставился, слушая старинную песню:
В ночном лесу бежали волки
По следу крови на земле.
В убранстве изумрудном елки
Путь преграждали беглецу.
Из рваной раны кровь сочится,
Смертельно близок адский вой!
И человек остановился,
Чтобы принять последний бой.
К скале спиной прижался воин,
Кинжала блеск луну затмил.
Не жаждой боя ратник болен,
Собою сверток он прикрыл.
И вмиг настигла его стая,
В прыжке взметнулась тень ночная.
Клинок ударом волка встретил,
Смертельной раною пометил.
Второй повис, вцепившись в руку,
Но взмах кинжала был ответом.
Предсмертный вой раздался гулко,
Один вожак остался целым...
Смотрел в глаза он человеку,
А тот, убрав кровавый нож,
Промолвил: «Мы с тобой похожи,
И гибнуть в схватке нам негоже...
Ступай дорогою своею,
И я пойду, я тоже зверь»...
Волк повернулся, чтоб уйти,
Но свист клинка его настиг!
Прости за нож, летящий в спину -
Не мог тебя я отпустить!
Не чувство страха, что вдруг сгину,
Заставило тебя сразить.
И человек, поднявши сверток,
Открыл тряпицы уголок,
А там лежал младенец мертвый,
С кровавой раной от клыков.
* * *
В один из солнечных дней Долина наконец исторгла нескончаемые колонны солдат, повозок и конницы. Четырехтысячная армия растеклась по степи, заполнив пространство гвалтом, звоном доспехов, ржанием лошадей и скрипом телег. Легион встал лагерем на границе земель варгов.
— Советник Вэлор! — сказал я приблизивщемуся бритоголовому толстяку. — Я беру командование армией на себя. Вы можете покинуть земли варгов, взяв с собой не более пяти воинов.