— Откуда тебе это известно?
— Я был на темной стороне, когда умер. Я это видел.
Я вспомнил свое ночное видение. Похоже, что о желании Фиморры уничтожить мир людей известно не только мне.
— Ты не боишься, что я убью тебя и займу твое место?
— Нет, ты сам знаешь, что мой народ не примет Люпуса на престоле, он не пойдет за тобой. Он пойдет за мной, а ты укажешь нам путь...
— Почему я?
— Это твое предназначение... — с этими словами Солт достал связку деревянных дощечек. — Эта скрижаль была найдена столетие назад в пещерах отшельников Долины Теней. Ее происхождение доподлинно неизвестно... Много лет она хранилась в сокровищнице Даромира.
Солт разложил дощечки на ложе:
— Здесь говорится о войне с темными силами, которые скоро поглотят человечество. Лишь одно может дать надежду на спасение. Появление избранного существа — наполовину человека. Все это время я считал, что это я... Но теперь я уверен — в писании говорится о тебе.
— Почему?
— Сам посмотри... — король протянул мне одну из дощечек.
Среди культовых символов и знаков на скрижали был изображен воин... с головой волка и с молотом в руке.
* * *
Играли горны, били барабаны. Огни факелов застыли ровной цепью, отбросив клочья тьмы далеко назад. Легион сомкнул ряды, встав на построение перед королевским шатром.
Полы шатра распахнулись, выпуская короля в белоснежной накидке, я шагнул следом, встав по его правую руку.
Солт обвел усталым взглядом ряды солдат и прокричал:
— Воины мои! Время пришло! Грядет Великая война... Темная свора упорна и хитра в попытках поглотить сущее. Всей силою духа мы воспрянем против темных захватчиков. Тёмные хотят погасить Огонь сердца. Это их цель. И чем Пламя то сильнее, тем более могучие демоны будут ниспосланы на нас. Тление — их пища. Убийство — их ремесло. И только Цитадель нашего духа незыблемой твердыней встанет на их пути. Только вместе мы сможем обрести надежду на жизнь, но ценою многих смертей. На праведную битву поведет вас новый командующий Королевским легионом — командор Молот! Да будет так, да свершится пророчество!
Глава 16
Вереница конницы и пехоты тянулась по Торговому пути в сторону Даромира. Моей конницы... Моей пехоты... Серое небо нагоняло тоску, проливаясь тяжелыми каплями, которые пузырили и вздували лужи. Волы тянули неповоротливые повозки, норовившие увязнуть в раскисшей земле. Сапоги проваливались в глину, ноги солдат с трудом отрывали их от чавкающей почвы.
Мой конь устало шагал в центре шеренги легиона, где-то плелась кобыла с Гертом.До Даромира оставался день пути.
На несколько секунд я закрыл глаза и представил Ольгу... Образ жены расплывался, и казалось, вот-вот растает, словно воск свечи. Я напряг сознание, пытаясь уцепить ее лик и удержать в своей памяти. Но она улыбнулась и, сделав рукой прощальный жест, ушла прочь, растворившись в туманной дымке.