Скала уже очнулся и попытался встать. Но боль от сломанных ребер и отбитой грудины уложила его на песок.
Я приблизился к нему. Его глаза удручающе смотрели на меня:
— Добей меня, чужеземец, ты победил.
Я поднял молот кверху и прокричал, обращаясь к толпе:
— Раненый воин не может биться, а победителем не стать, убив беззащитного!
Да-а-а! — заревели зрители.
Вспомнив курс разведшколы для переговорщиков, я пытался манипулировать толпой. Для толпы характерно автоматическое мышление: нужно использовать мощные стереотипные понятия и эмоциональные образы:
— Разве так поступают благородные воины?! Разве этому учат нас боги?
— Нет! — закричали зрители.
Ну хоть с богами угадал, в этом мире они тоже есть...
— Тогда почему я должен лишить жизни воина, достойно сражавшегося на арене во славу города Даромира? Почему его кровью, а не кровью врага, я должен вымазать дорогу к своей свободе?
— Таков закон королевства, — возразил глашатай.
— Закон гласит, что победителем может быть только один! Тогда я прошу короля Солта разрешить мне выкупить за сто монет, которые мне причитаются, раба Скалу на правах победителя. Закон не будет нарушен — победитель один, а Скала — раб победителя!
— Да-а! Слава победителю Молоту! — раззадорился люд.
Я посмотрел на Солта. Нахмурившись, король о чем-то переговаривался со своими советниками. Я перевел взгляд на его дочь, та поспешила опустить глаза, украдкой поглядывая на меня.
Один из советников подбежал к глашатаю и что-то ему прошептал на ухо, после чего тот подчеркнуто торжественно объявил:
— Великодушный король Солт объявляет Молота победителем и дозволяет ему выкупить раба Скалу!
Толпа взорвалась воплем восхищения королевской справедливостью.
Глава 3
— Ты свободен, вот пергамент с твоей вольной, — Каливан вручил мне свиток в оружейном зале.
— Хотелось бы поблагодарить, да не за что, — поморщился я, почесав щетинистый подбородок.
— Ты преступник, который смыл свой грех кровью, ты должен быть благодарен милости Короля.
— Если я и совершил какой грех, то явно не в этом мире, и все что я должен, я вам прощаю.
— Страшен не сам грех, а бесстыдство после него. Не глумись над Законом, чужеземец.
— Теперь меня зовут Молот. Позволь, я оставлю молот себе?
— Ты победитель и можешь выбрать любое оружие в этой комнате, лишь прошу, оставь Скалу мне, я дам тебе за него три любых раба, каких сам выберешь.
Скала понуро переминался рядом, опершись о стену, и исподлобья поглядывал на нас.
— Нет. Я освобождаю Скалу, оформи там соответствующий протокольчик, т.е. вольную и отпусти его с богом.