Я оскалился, собираясь прикончить лживую тварь! Как вдруг я почувствовал родное тепло. Оно исходило от Тэпии, от ее живота! В смятении я отскочил в сторону и, словно побитый пес, втянув голову в плечи, заскулил. Я чуть не убил ее! Я чуть не убил мать моего дитя!
— У тебя будет сын, мой сын... — прорычал я.
— Да, Молот, я ношу от тебя дитя... Пророчества сбываются — если бы я тогда не разделила с тобой ложе, ты бы меня сейчас убил...
— Теперь я никогда не причиню тебе вреда, — прилив неизвестного мне ранее чувства позволил быстро и безболезненно принять человеческий облик. — Я убью каждого, кто посягнет на твою жизнь...
— Теперь ты Люпус, ты не можешь никого защищать... Ты сам убийца...
— Нет! — воскликнул я. — Сегодня у меня получилось сохранить жизнь нескольким врагам. Я должен научиться контролировать свою темную сторону, я смогу... Я не Люпус, я Молот. У тебя будет сын, я чую его, мой сын... Я закрыл лицо руками, чтобы Тэпия не видела моих мокрых глаз. Плечи мои задергались...
Глава 9
Вот уже неделю я жил в лесу в разоренном когда-то мной лагере разбойников между деревней Ксилон и Даромиром в королевстве Солт. Тогда один шалаш я предусмотрительно оставил и не стал сжигать.
Я покинул замок Тэпии в ту же ночь, когда намеревался убить ее. Она вернула мне доспехи, оружие, а мой конь дождался меня на постоялом дворе. Я пообещал покинуть ее королевство, ведь Тэпия опасалась меня. Предсказание гадалки о том, что я убью правителя и сяду на трон, не давали ей покоя.
Я не хотел доказывать обратное, пока не научусь полностью подчинять себе свою темную сторону. После первого обращения кровь оборотня ощущалась теперь всегда, не только ночью и не только в полнолуние. Опасаясь за жизни окружающих, следующее полнолуние я решил дождаться в одиночестве, в лесу, в тридцати милях от Даромира, где не будет соблазна кого-нибудь растерзать.
Словно новорожденный, я учился управлять своим телом, пытаясь обратиться в оборотня и обратно. Но дальше первой стадии обращения дело не продвигалось. На первой стадии я оставался в облике человека, только глаза превращались в ледяные волчьи зрачки. Самому страшно смотреть на такие глаза в отражении клинка кинжала. Обострялись слух, реакция и обоняние. Примерно на треть повышались скорость, выносливость и сила. Но истинная мощь и неуязвимость открывалась только на второй стадии — после полного обращения в ликана. Такое могущество я испытал лишь раз.
Многочисленными тренировками я добился того, что смог обращаться до первой стадии за несколько секунд в любое время. А если меня что-то злило, или адреналин выбрасывался в кровь во время охоты на лесную дичь, обращение происходило мгновенно.