Кто-то жалобно заскулил. Сверток! Я разрезал путы и скинул мешковину. Молодая крестьянка в льняном балахоне испуганно вытаращилась на меня.

— Не бойся, я тебе не враг, — взяв ее хрупкую руку, я помог девушке подняться.

Голубые глазищи недоуменно хлопали. Кругом валялись трупы разбойников, а я был один.

— Они плохо себя вели, — улыбнулся я. — Откуда ты?

— Меня зовут Тида, я из деревни Ксилон, здесь недалеко... — девушка махнула рукой в сторону, куда я изначально держал путь. — Спасибо, господин, что спасли меня от охотников за рабами!

— Как ты попала в плен?

— Им разрешено отлавливать беглых преступников и чужеземцев, пересекающихДолину Теней для продажи в рабство. Но они не гнушаются и деревенскими жителями, продавая их в соседнее королевство Тэпия. Спасибо, господин...

— Называй меня Молот.

— Да, господин Молот!

— Просто Молот...

Я собрал трофеи: мечи, два лука, запас провизии из вяленого мяса, сухарей и нескольких запечатанных бутылок местного пойла.

Лагерь я сжег, оставив один шалаш нетронутым, на всякий случай. Может, пригодится скрываться в лесу — неизвестно, что меня ждет. Трофейных лошадей взял с собой, связав их в одну сцепку.

Вечернее солнце красным лучиком проблескивало меж макушек деревьев, играя в золотистых волосах, раскинутых по девичьему стану на белой лошади. Тида ехала впереди, указывая путь в деревню Ксилон.

* * *

Дорога вывела из леса и спустилась в долину к реке, в живописной пойме которой раскинулась деревня. Деревянные дома сгрудились вокруг центральной улицы с небольшой площадью. Соломенные крыши и потемневшие стены построек органично вписывались в окружающий пейзаж.

Редкие огоньки мерцали в маленьких оконцах домов. Деревня спала. Тида бросилась к отчему дому, барабаня в дверь:

— Откройте, я вернулась!

Скрипучая дверь распахнулась, выплюнув на порог перепуганных домочадцев.

— Доченька! — вскрикнула статная женщина с седыми висками, кинувшись обнимать Тиду.

Дородный бородатый мужик и двое моложавых парнишек с опаской поглядывали на незнакомца в продырявленной одежде, пропитанной засохшей кровью.

— Папенька, это Молот! Воин, спасший меня от работорговцев, — выдохнула Тида, кидаясь в объятия к отцу и братьям.

Изба отца Тиды оказалась ухоженной и чистой. Мне выдали сменную одежду: длинную рубаху и льняные штаны, а мою забрали в стирку и починку.

Посреди просторной комнаты возвышался потемневший дубовый стол, повидавший немало застолий. Мать Тиды разложила на нем вареный картофель, сало и огородные разносолы. Отец девушки притащил склянку с беловатой жидкостью.