«Сыграла на чувствах, — укорил ее внутренний голос. — Ударила по самому больному. Довольна?»

Марина не ответила. Ей надо было допеть, не разревевшись. А разреветься хотелось так, что в горле стоял болезненный ком. Флокси, прижавшаяся к ней, сердито утирала лицо рукавом. Но у остальных не было и слезинки в глазу.

Атмосфера у костра возникла донельзя странная, тяжелая и гнетущая. И когда Марина дотянула, наконец, до последней фразы, то вздохнула с большим облегчением, что песня закончилась.

«Больше никогда не буду петь ничего подобного при них, — подумала она. — Надо было какой-нибудь „Остров невезения“ припомнить или даже „Я на солнышке лежу“ — поугорали бы надо мной и, веселые, поужинали и спать легли».

Она тяжело вздохнула и погладила всхлипывающую феечку по голове.

— Еще раз, — сказал кто-то.

— Что? — удивилась Марина.

— Еще раз, — попросил уже другой голос. И Амадеус заиграл сначала, а Марина мысленно застонала: ей предлагали повторить испытание.

И она спела. И еще. И еще. Голос уже начал хрипеть и подрагивать от напряжения, а магики все не прекращали эту пытку, и некогда любимые «Генералы песчаных карьеров» стали для Марины самой ненавистной песней за всю историю ее преподавания.

Если бы ребята ей хотя бы подпевали, было бы куда легче. Но они слушали молча, и ее голос в сопровождении негромкого звучания крафтовых струн вынужденно тянул всю моральную тяжесть песни от ее начала и до конца.

Марина тщетно надеялась отрешиться от смысла и петь «на автомате»: взгляд то и дело натыкался то на холодные глаза Ксавьера, то на потемневший взгляд Криса, выглянувшего из кухни на звуки музыки, то на молчаливых сестер, стиснувших ладони друг друга. И чертова песня наполнялась уже их историями. Да, неизвестными Марине. Но такими отчетливыми, что теперь она уже и не хотела их знать, понимая, что со своим наивным жизненным опытом может таких подробностей и не выдержать.

Когда песня отзвучала, наверное, в сотый раз, а Марина окончательно осипла, она повернулась к Крису и спросила:

— Что там с ужином?

— Готово давно, — будто стряхнув с себя наваждение, вздрогнул тот. — Пойдемте, пока не остыло.

Марина кивнула, и класс, негромко переговариваясь, утянулся внутрь корпуса, оставив последний аккорд призрачно звучать в полумраке двора.

* * *

Этой ночью никто не пытался удрать навстречу криминалу или устроить жертвоприношение, однако, Марине все равно не спалось, и она пошла на вечерний «обход».

Стараясь ступать беззвучно, девушка переходила от комнаты к комнате, прислушиваясь. Из-за дверей не доносилось ни звука. Но это-то и настораживало. Где подозрительная возня? Где игра в карты на деньги? Где здоровый храп, что вчера шатал стены? Только временами ей казалось, что где-то кто-то тихо переговаривается.