На это Марине возразить было нечего — лезть девчонкам в душу и расспрашивать, при каких обстоятельствах они получили такой странный опыт, она не стала. Так что в итоге к дороге ее домчали с ветерком.

Идти по грунтовке оказалось не намного легче, чем по хвое. Но, к счастью, Марине не пришлось снова испытывать терпение Леама: стоило им выйти из леса, как из-за поворота показалась карета, запряженная четверкой лошадей.

— Э-эй, не подвезете? — замахала Марина руками, торопливо выбегая на середину дороги.

Лошадки двигались небыстро — в сравнении с автомобилем — и Марина сочла, что такого «тормозного пути» транспорту как раз хватит. Но почти сразу поняла, что хоть расчеты и были верны, но она не учла один момент: что возница НЕ ЗАХОЧЕТ останавливаться.

— Да вы с ума сошли? — воскликнул Ксавьер, рывком выдергивая ее практически из-под копыт. Лошадь, перед носом которой промелькнуло два человеческих тела, взбрыкнула и шарахнулась в сторону. Ее соседка тоже подхватила паническое настроение, и карету повело направо. И только тут возница возмущенно принялся крыть лошадей матом и тормозить свой транспорт.

— Жить надоело? — страшным взглядом уставился на Марину Ксавьер, все еще больно ее стискивая.

— Я думала, он остановится, — пискнула девушка — сама перепуганная донельзя.

Она и правда так думала. Весь ее опыт общения с возницами и живыми лошадьми сводился к детским воспоминаниям, в которых лошади были самыми безопасными существами. И в деревне у бабушки, где по старой памяти разводили лошадей, и в парке, где катали в старинной карете всех желающих, экипажи всегда останавливались, чтобы пропустить пешехода. Но чтобы чуть ли не намеренно давить…

— С чего бы ему останавливаться? — сурово сдвинул брови Ксавьер, наконец, отпуская ее. — Это же карета. Аристократов все пропускают. Вознице даже в голову не пришло, что Вы не отойдете с дороги.

— Эй, в чем дело? — высунулся из окна кареты какой-то мужчина, обращаясь к кучеру. Мужчина, которого Марина сразу узнала.

— О, господин Мэйгрин! — воскликнула она, старательно наполняя слова радостным тоном. — Как хорошо, что вы здесь. Мне очень нужна Ваша помощь.

Вообще-то, вредный плюгавый мужичонка, спевшийся с проректором на недавней проверке, не вызывал у нее никаких положительных чувств. Но Марина в таких случаях привыкла действовать по наитию. А наитие требовало огорошить человека массой позитива и избытком слов, чтобы происшествие поскорее забылось, а нужное дело — сделалось.

Так что Марина, не давая аристократу опомниться, принялась сыпать словами: