Перспектива так до конца жизни больше и не принять по-человечески душ не радовала.

— Вообще-то, — задумчиво протянул Леам. — Среди нас есть аристократы. Так что если вдруг организуем себе что-то посерьезнее помывочной, можно будет при проверке соврать, что это для них.

— Да? — удивилась Марина: ей и в голову не пришло, что среди ее учеников могут быть благородные. — А для них — это для кого?

Сказала и сразу подумала о Ксавьере: при его манере держать себя он вполне мог быть виконтом или даже графом. Но ответ Леама ее удивил:

— Ну, Амадеус, например, — сказал тот.

— Амадеус⁈ — не поверила своим ушам Марина.

— Да, — кивнул эльф. — И Шессер, кажется, тоже.

— Эмм… — не смогла ничего сказать Марина.

С точки зрения преступных повадок эти двое были очень даже криминальными элементами. Более бандитскими замашками обладал только Еж, но тот был скорее дурачок, пошедший по кривой дорожке.

«А по-моему, вполне логично, — заметил внутренний голос. — Парни лишились былого уважения и денег. Им хотелось вернуть все это, но в Освении их сравняли с чернью. А преступный мир — единственная сфера, в которой возможно восстановить и статус, и обеспеченность, причем в кратчайшие сроки. Как там Амадеус говорил? Авторитетам не важно, кто ты — главное, чтобы дело было сделано».

«Логично, — признала Марина. — Но как-то все с ног на голову. Непривычно. Амадеус — и вдруг аристократ».

«А ты взгляни с другой стороны, — предложил внутренний собеседник. — Модька не терпит, когда принижают его достоинство. Он всеми силами пытается восстановить то, что у него было. А что речь бандитская — пфф! Вспомни, как ты сама научилась говорить лютым матом, стоило только разок остаться на лето в деревне. А Амадеус в колонии, поди, не один год провел».

Марина вынужденно согласилась. Среда обитания здорово воздействует на молодых людей, и даже самые воспитанные, попадая в компанию уличной гопоты, становятся им подобными.

— А Ксавьер? — уточнила она, морально настроившись на то, что сейчас самого серьезного и культурного человека в ее классе обзовут плебеем, раз уж сегодня день переворачивания мира с ног на голову. Но нет, тут ей открывать в удивлении рот не пришлось:

— Да, и Ксавьер, само собой, — спохватился Леам. — Что-то я не подумал. Но, честно говоря, его имя лучше почем зря не трепать и тем более, не прикрываться им в таких мелких махинациях.

— Почему? — не поняла Марина.

— Сложно все очень, — признал Леам, глядя в окно рекреации на мужчину, который как раз сейчас о чем-то беседовал во дворе с профессором Мадиером. — Его родителей казнили по обвинению в предательстве страны. Но отречения рода не было, только казнь. Так что формально Ксавьер все еще аристократ, потомок древнего рода. Вот только, боюсь, все это лишь до тех пор, пока про него не вспомнят.