— И-и-и продолжаем! — недовольно, но громко объявил господин Тельпе, после чего два на время замерших противника, схватились за свои последние бутыльки.

Но пока Радастар пытался выковырять застрявшую пробку, Леам не стал терять на это время и просто размахнулся и выбил увесистым бутыльком чужую деревяшку! Похоже, смазочный материал обладал также разъедающими свойствами, и маячок Радастара поплыл по скользкой коричневой луже вместе с куском стремительно тающей «монтажной пены». Деревяшка вылетела со своего места, как кусок мыла из мокрых рук, и чуть ли не со свистом миновала победную черту, угодив напоследок в сапог проректору.

Развязка была такой быстрой, что на пару секунд над полем повисла пауза. А потом все резко зашумели. Радастар застонал, Леам снова крикнул «Есть!», магики повскакивали со своих мест и принялись обнимать друг друга, вопить и подпрыгивать. А Марина, как и прочие более уравновешенные зрители, просто зааплодировала.

— Молодец! — сказала она, когда смущенный Леам вернулся к ним. Хотела было обнять эльфа, но тут на него, радостно вопя, навалилась целая толпа, и Марина, смеясь, отошла в сторону: еще затопчут.

…

После этого сражения турнир пришлось ненадолго прервать — старшие алхимики пытались сначала сжечь несанкционированные лесопосадки, затем вырубить, затем хотя бы просто повалить. Ничего не помогало — дерево продолжало расти, преспокойно заращивая все новые и новые раны.

— Давайте я, — со слегка презрительным выражением лица предложил Уильям, выходя в центр поля.

— Ну, давай, коль не шутишь, — рассмеялся конеподобный учитель, имя которого Марина безнадежно забыла. — Мы тут вчетвером справиться не можем, а ты, значит, самый умный?

Уильям фыркнул и направил ладонь в сторону все еще растущего тополя. В следующее мгновение из ладони вырвался белесый поток. Дерево затрещало, его рост замедлился. Ветки и ствол покрыло изморозью, а спустя еще десять секунд в центре поля остался лишь ледяной памятник искусству Леама. Расти он перестал и лишь дышал во все стороны холодом.

— Впечатляет, — признал конеподобный мужчина, почесав в затылке.

— А теперь вот так, — сказал Уилл и резко пнул по стволу.

Раздался мелодичный звон, и дерево осыпалось мириадами сверкающих осколков. Толпа, пронаблюдавшая все это, разразилась аплодисментами. Уилл сдержанно поклонился — в кои-то веки, убрав с лица выражение самодовольства. Марина хмыкнула. Похоже, Уилл зачем-то решил копировать Ксавьера. Впрочем, понятно зачем: чтобы казаться представительным.

Осколки дерева торопливо смели с площадки, испачканный зельями щебень заменили на свежий и на центральной линии поставили две новых деревяшки.