«Простота» также полностью оправдала свое название: в этой комнате не было ничего, кроме трех матрасов и все еще пребывающего в виде лужи Пузыря.

— Ты как? — спросила она его.

Лужа подала какой-то непонятный знак. Марина сделала вывод, что раз шевелится — значит, жив.

— Флокси сейчас сахар с водой намешает и тебе принесет, — пообещала она. — Поправляйся.

Лужа что-то булькнула и пахнула на нее болотными газами. Марина криво улыбнулась и поторопилась выйти из попахивающей комнаты.

Комната с кратким названием «Наивность» понравилась Марине больше всего. Флокси и Кассандра были единственными, кто додумался качественно помыть пол прежде, чем обставлять помещение. Разномастные диванчики сразу добавили уюта. Один, правда, был очень маленький и по размерам и форме больше напоминал скамеечку, но Марина рассудила, что Флокси на нем поместится: это всяко удобнее чучела, на котором феечка спала этой ночью.

Чучело, кстати, тоже оказалось тут. Девочки свесили на него немногочисленные женские вещи, найденные в доме. Из прочей мебели была пара столиков, заменивших прикроватные тумбочки, а еще зачем-то кованая подставка для зонтов.

Точнее, Марина предположила, что это подставка для зонтов. Наверное, девочки тоже не знали назначения этой вещи и затащили ее к себе просто потому, что прикольная — изящная, с коваными завитушками. Правда, помня о своей бытности студенткой, Марина безапелляционно постановила, что со временем красивая вещь превратится просто в вешалку.

Комната Кристел и Бристел удивила строгостью. Диванчики им достались (или были девчонками же и отобраны) парные. Подле них стояли добротные тумбочки, правда, на этот раз разномастные — видно, парных не нашлось. Пол тоже был помыт (правда, хуже, чем у Касси и Флокси) и на него был постелен единственный не порванный коврик.

В целом комната была обставлена довольно строго, почти по-военному. Кроме одного но: у окна стоял здоровенный фикус.

— Дубок? — неуверенно позвала Марина, опознав кадку, что совсем недавно стояла в аудитории.

Парень-дриада смущенно прижал к себе ветви, резко уменьшившись в размерах — по крайне мере, в ширину.

Марина замерла, не зная, как на это реагировать. С одной стороны, в списке он числился как существо мужского пола. Но с таким же успехом мог быть бесполым вообще. Полноценную человеческую форму он ни разу не принимал, и Марина сомневалась в том, что она у него есть. К тому же, двигался он, мягко говоря, медленно. А значит, как партнер для постельных игр вряд ли подходил — бревно бревном, в прямом смысле. Так что о нарушении этических норм речи тоже не шло.