— Что? — спросил мужчина, заметив ее пристальное внимание.

— Ксавьер, а за что тебя посадили? — спросила Марина.

Крис фыркнул в перловку, раскидав ее по всему столу, а Леам деликатно прикрыл рот ладонью и отвел глаза, чтобы скрыть улыбку. Ксавьер замер, поглядев на них укоризненно.

— Он не сидел, он нас сажал, — ответил вместо мужчины Крис. — В смысле, надсмотрщиком был.

— Куратором, — укоризненно поправил его Леам, покосившись на немногословного соседа, а затем осторожно пояснил Марине: — Ксавьер из уважаемой семьи. Его все знают. Ну, по крайней мере, все магики знают. И когда в тюрьмах из-за магиков стали возникать стычки и было принято решение создать отдельную колонию для несовершеннолетних, Ксавьера позвали в нее куратором: он, может, и без магии, зато его магики уважают.

— Серьезно? — удивилась Марина и обернулась к мужчине. — Извини, Ксавьер, я не знала. А как ты здесь оказался?

— Так же, как и все остальные, — угрюмо отозвался мужчина. — Хочу получить диплом, чтобы устроиться на работу, вот и подписался.

— Но ты же выглядишь, как человек, — не смогла не признать Марина. — Почему бы тебе просто не уехать в другой город, где тебя никто не знает, и не устроиться там?

— Потому что он законником хочет быть, — опять ответил вместо мужчины Крис.

— Юристом, — поправил его Ксавьер.

— Да один фиг, — отмахнулся демон. — Его до переаттестации просто не допустят, если хоть каких-нибудь местных «корочек» нет. А без нее на госслужбу не устроиться.

— Переаттестации? — уточнила Марина, обращаясь все же к мужчине. — То есть, у тебя уже есть юридическое образование?

— Да, но Освенское, — поморщившись, признал Ксавьер. — Только в Освении нынче законы другие, а Галаардские я невнимательно изучал: не думал, что когда-нибудь пригодится. Теперь надо переучиваться. А доступ в герцогскую библиотеку есть только у студентов и преподавателей Академии и ее выпускников. Герцог считает, что знания — это удел интеллектуальной элиты.

— Понятно, — кивнула Марина.

Она плохо понимала людей, которые по собственной воле желают всю свою жизнь посвятить юридической рутине. Но, с другой стороны, ее собственный выбор — стать обычным учителем в государственной школе — тоже был чем-то из разряда мазохизма.

«Ты просто не тот предмет выбрала, — фыркнул внутренний голос. — Могла бы получать надбавки за ЕГЭ, готовя к нему учеников. А ты вместо этого бесплатно провожаешь их туда и так же бесплатно дежуришь на экзамене. И репетиторство по музыке не взять: для этого образование другое нужно».

«И тридцать шесть часов не набрать, чтобы на любые попытки привлечь к иной деятельности, кроме урочной, возмущенно отвечать „у меня и так бешеная нагрузка!“. А в итоге просиживать те же тридцать шесть часов почти забесплатно, — продолжила Марина. — Да, я в курсе, что я мазохистка и наивная дурочка, можешь не напоминать».