— Персик? — Марина добавила в голос немного угрозы.

— Да мы в шутку, чесслово! — отозвалась пустота в правом углу. — Чисто попугать его хотели, чтоб не рыпался лишний раз. Мы ж из-за него сегодня едва не полегли. Если б те ребята разошлись, и кто-нибудь пострадал, хрен бы мы потом оправдались!

— Ага, — закивал Персиваль, сверкая влажными клыками в угрожающем освещении сатанисткого обряда. — Они бы сказали, что Уилл первый начал, и все. И это, блин, правда! А он теперь, типа, один из нас, и мы, типа, за него. Говнюк!

Персик, вынужденный в присутствии дамы проглатывать все матерные слова, не сдержался и пнул Уильяма в бок.

— А ну, стоп! — рявкнула Марина. — Еще раз тронешь, и можешь прямо сейчас уматывать из корпуса на все четыре стороны! Немедленно развяжи Уилла!

— Да ну зачем? — взвыл вампир. — Вы ж сами сказали за ним присмотреть. Так вот, он плохо себя вел, и мы его наказываем.

— Жертвоприношением? — возмутилась Марина.

— Да мы же так — чисто попугать, — сразу пошел на попятный Персик. — Я, честно говоря, ни одного обряда вызова не знаю. Просто повеселиться хотел и выскочку на место поставить. Сказали ему, что принесем его в жертву, а на его место вызовем иномирного демона, он и поверил. Прикольно же вышло, правда? Смотрите, он от страха аж обоссался!

Парни глумливо захихикали, а Уильям застонал от двойного позора — что повелся и что испугался.

— Я — ваш иномирный демон, — сурово воззрилась на шутников Марина. — А ну, убрали все быстро! Пленника развязать и извиниться. Свечи и нож сдать Леаму, пол протереть, а завтра — помыть. Наказаны все трое! Уильям — за то, что из-за него чуть весь класс не пострадал, а вы двое — за самосуд! Завтра вместе с Амадеусом будете нужник достраивать.

Ей в ответ донесся уже тройной стон: похоже, пленник быстро сориентировался, что умирать в пентаграмме проще, чем нести ответственность за свои действия.

— И чтоб красиво было, тепло и уютно! — Марина требовательно погрозила им пальцем. — А не справитесь — выгоню всех троих. Нет, ну, это ж надо было придумать, а?

Она вышла, сокрушенно качая головой. Вот ведь только отвернись, и опять двадцать пять. Детский сад! Ну, ладно — детский лагерь. И ведь даже не пожалуешься никому: родителей нет, а проректор ответит: «Просто исключите лишних». И ректор, возможно, тоже.

Мысленно посокрушавшись и почти дойдя до своей лаборантской, Марина спохватилась, что хорошо было бы проверить, как выполняется ее указание. Вернулась на цыпочках к двери и прислушалась. Из комнаты доносился сдавленный мат Уильяма: похоже, его все-таки освободили. Затем послышались шаги.