— Не позволю, — сказал, и его губы присосались к месту укола.
Я, конечно, не так представляла фразу «соси прощения», но да ладно…
Меня выгнуло дугой в тот же миг, а кожу просто ошпарило прикосновением. Язык скользнул по ранке, сердце сделало кульбит, и вдруг чувство, будто меня сжигают заживо обернулось чем-то иным.
Желание.
Дикое. Потустороннее какое-то желание прошлось по венам, вынуждая меня сводить бёдра, но их сейчас удерживали сильные руки, а мне нужно было иное.
И тогда я позвала:
— Винсент.
— Вот это ты, конечно, зря, — шепнул лис, а из-под капюшона свернули глаза.
Моя жизнь явно висела на волоске, но когда Мор снова коснулся кожи губами, я поняла, что воскрешение очень близко.
19
Имя сорвалось с губ само, и мне было всё равно, что Мор сделает.
Но он только на миг замер, как будто ослышался, а после, не произнёс ни единого слова, не попытался угрожать – просто продолжил выводить на моей коже языком свои узоры, а потом снова впивался губами.
— Ты мне точно мужика сломала, Снежка, — то ли нервно, то ли радостно прозвучало от лиса.
«Сгинь, будь добр».
— Ты давай только, не будь дурой и бери его тёпленьким!
Не обращая на него внимания, я сосредоточилась на мрачном мужчине, вокруг которого словно тучи сгущались – того и гляди молнии полетят.
— Так и будешь молчать?
Ни слова в ответ.
Он высасывал яд, которого уже наверняка не было в моей крови, и тревожно отмалчивался, пока я гадала, что же творилось сейчас в его голове. Могло ли его совсем перемкнуть? Я ли стала тому виной? А может, он просто уже дошёл до ручки, и это было лишь вопросом времени?
— Хорошо, тогда я буду говорить… Оказывается, я тоже была в том дурдоме. — Я всё ещё не могла поведать правду о себе, но историю Риссы он был знать обязан, иначе зачем тогда всё это? — Вместе с этими девушками.
Движения Мора не прекратились, но стали ещё медленнее, и теперь пальцы то и дело поглаживали чувствительную кожу на бёдрах, а губы оставляли на коже обжигающие следы, так что думать было не просто. А ещё в теле поселилась дурацкая слабость после этого отравления, поэтому я испытывала некоторые трудности с тем, чтобы связно разговаривать, но очень старалась.
— Так вот, — я подавила приятную дрожь, едва его губы оставили свой отпечаток на внутренней стороне бедра, — выяснилось, что собственная мать меня туда упекла, ага.
Оторвавшись от меня, он всё же решил ответить, чем очень удивил.
— Я знаю.
Интересно, откуда? Впрочем, это не самое важное сейчас.
— Да? Тогда почему не можешь со мной поговорить?
— Тебе стоит отдохнуть.
Мор так быстро встал, что я едва успела проследить за этим движением, но отпустить его сейчас было бы очень глупо.