— Морозушка, ты совсем на работе умотался?
Но едва я успела открыть рот, сильная рука, сомкнувшись на пояснице, придвинула меня к себе, и кусочек мяса оказался зажат между нашими губами. Впрочем, ненадолго. Мор быстро протолкнул его, заставляя меня принять это подношение, не забыв при этом скользнуть языком по моему, и это был почти что настоящий поцелуй.
— Ты не будешь голодать, поняла? — зло прошептал он, пока самый настоящий ток блуждал по моим венам. — Поняла, Рисса? Никогда.
— Поняла. А ты теперь собрался кормить меня, как мама-птица?
Он поцеловал меня только чтобы не отвечать, клянусь!
И в тот момент, когда его губы встретились с моими, мне стало ясно, что у этой ненависти корни намного глубже и крепче, чем я могла себе представить.
11
Мор весь день убил на то, чтобы следить за выродком Фэйргард. Мерзкий дракон почти не покидал замок, вернее, не отходил от него слишком далеко, зная, что за ним всегда наблюдают.
Впрочем, тот и сам не мог близко подойти к владениям Мора – магия предков достаточно тонко пошутила, когда проклятье вошло в силу, и теперь оба не могли ни убить, ни приблизиться друг к другу.
Другое дело Рисса…
Теперь она была тем звеном, что связывала их, и Мор ненавидел эту связь так же сильно, как и то, что по-прежнему не мог устоять перед девушкой, предавшей когда-то. Выбравшей врага.
Даже её мать была в плену у Фэйргарда, но эта женщина не слишком-то переживала за судьбу дочери. Свободно ходила по лавкам, тратила деньги, даже не зная, что с её единственным ребёнком, и это злило сильнее.
Мор давно думал, что перестал испытывать всякие эмоции, только жажда мести этой глупой жадной старухе и врагу семьи не могли перевесить желание увидеть, как Рисса снова придёт к нему плакаться, когда её идея провалится.
Ему не нужна была никакая помощь – люди итак обращались к нему, пусть дико боялись, и Мора это вполне устраивало. Просто он хотел увидеть, как Нэрисса не справится. Как приползёт на коленях, предлагая себя, как предложила дракону на блюдечке, и будет делать всё, что угодно, лишь бы не вернуться к нему.
И именно поэтому предоставил рабочих.
Он был нелогичен, как снег, начавшийся в жаркий день…
Вот только и Рисса всё меньше казалась ему ядовитой дрянью, что однажды предала. Не помнила ничего, творила глупости, частенько напоминая ту беззаботную девчонку, что он когда-то знал и любил больше жизни.
Но тот Мор был трусом, мямлей и неудачником, а вот тот, кто сейчас целовал желанные губы, брал то, что хотел, не сомневаясь в своих желаниях. Не оглядывался на прошлое. А ещё не собирался отдавать то, что с самого начала принадлежало ему.