— И что ты предлагаешь?
— Сотрудничать. Сами подумайте, если люди будут приходить в чайную, никто не заподозрит их в чём-то странном, — рассуждала, пытаясь не думать, что его рука уже поползла ниже. — А так им приходится срываться в ночь и втайне уходить из дома, чтобы попросить Вас об услуге.
— Хм…
И как это понимать?
— Короче говоря, они будут приходить в чайную, а я буду принимать заказы для Вас. — Я не стала говорить, что у меня куда более интересные планы, но пока не стоило так далеко загадывать. — Или считаете, что не потянете?
Последнее я, конечно, сказала зря, но уже успела понять, что этот тип любил вызов так же сильно, как его любила я, и, судя по его задумчивости, была права.
— Я недооценил тебя, верно? — очерчивая кончиками горячих пальцев мои щеки и скулы, сказал он, а я подавила желание будто кошка потянуться за этим прикосновением. — А ты меня обыграла, маленькая.
Так приятно стало от этого нежно-пугающего «маленькая», что у меня чуть коленки подкосились, но Мороз это понял, а потому поднял и усадил на ступеньку стеллажа, к которому всё это время меня прижимал. А потом встал прямо между моих ног, не давая мне их свести.
Так, спокойствие, Снежа, только спокойствие…
— Так Вы в д-деле?
— Ты меня заинтриговала. А я, — наклонился к моему лицу, — очень люблю загадки.
Говорила же.
Пальцы медленно двинулись вверх по ноге, собирая ткань платья. Кожа вспыхивала в том месте, где Мороз касался, оставляя огненные дорожки, и дрожь, нарастающая в моём теле вместе с удовольствием, заставляла выгибаться в его руках.
— Это же хорошо?
— Хорошо, — кивнул он, выводя на бедре какие-то свои узоры. — Ты была хорошей девочкой, Рисса, а я обещал тебе награду.
— Да не надо, — отмахнулась я, уже понимая, что не отверчусь.
— Надо. Потому что я держу своё слово.
«В отличие от тебя» , — почему-то мелькнуло в мыслях и тут же исчезло, едва его пальцы с силой сжали мои бёдра, резко раздвигая, а Мороз уже уселся на корточки.
— Что Вы…
Вместо ответа его губы коснулись меня между ног, и все мысли разом покинули мою голову, а тело вздрогнуло, как от удара током.
Это был поцелуй.
Первый, нежный, бескомпромиссный и не в те губы, которые были для него предназначены.
Но Мороза вряд ли заботили такие мелочи, потому что едва он меня коснулся, что-то изменилось в нём в тот же миг, и пальцы, всё ещё держащие мои бёдра, сжались чуть сильнее, раскрывая меня для него совсем уж бесстыдно.
Что ж, либо мне сейчас будет очень хорошо, либо очень стыдно.
7
Её вкус ударил в голову так ярко, что перед глазами на миг померк свет.