А потом явился Фейргард.

— Мне очень жаль. И тебя, Лекса, и тебя, Грай. — Я по очереди на них взглянула. — Но мы уже что-то меняем, так что я не собираюсь останавливаться. Вы со мной?

Эд вытирал платочком несуществующие слёзы, госпожа Райс делала вид, что это лук виноват в том, что она шмыгает носом, а Мор сжимал мою талию всё сильнее, не согласный с моими планами. Но он молчал, и на том спасибо.

— Лично я всегда не прочь закусить каким-нибудь напыщенным лордом. — Наш оборотень мило оскалился, а Лекса только кивнула без слов – я бы очень хотела верить, что её сестра такая же боевая, как она, и тот дракон уже тысячу раз пожалел, что забрал её.

И именно это она прочитала в моих глазах…

Благодаря Мору, я закончила ужин очень быстро, хотя сам он почти не притронулся к еде, а вот другие занятия волновали его куда сильнее.

— Мы всё ещё не закончили допрос.

— После еды обычно стоит поспать, а не мучать людей.

Но у него были планы, и едва он вернул меня в спальню, уронил на постель, нависая сверху.

— Палачу лучше знать.

В этот раз поцелуя мне избежать не удалось, и он был яростным. Винсент явно наказывал меня за непослушание, но он понимал, что больше у него не было надо мной никакой власти, и это точно на него плохо влияло.

— Ты… Так боишься меня потерять? — Я задыхалась под его одержимыми ласками, но в тот миг хотелось услышать ответ.

— Боюсь?

Треск ткани дал понять, что я задала какой-то неправильный вопрос, а ожог, оставленный губами на моей груди, вынудил прогнуться в спине, лишь сильнее подставляясь.

— Винсент!

— Боюсь? — Соску достался укус, впрочем, его тут же утешили. — Да я в бешенстве, что не могу ничего сделать, чтобы остановить тебя от этого… Даже если прикую в подвале, ты же найдёшь способ выбраться, а мне опять придётся сходить с ума, правда? Ты ведь даже не спросишь, каково мне будет, Рисса! Когда ты стала такой безрассудной?

Его прикосновения становились всё настойчивее, и я уже теряла нить этого разговора, но кое-что всё ещё не давало полностью отдаться этому чувству. Где-то в глубине души зудел этот голосок, твердящий, что Мор испытывает всё это вовсе не ко мне. Что я – всего лишь суррогат его большой и чистой любви, и он понятия не имеет, кто я есть.

— А ты вообще знал меня? — Вышло как-то горько, и он сразу заметил перемену настроения.

Остановился, замер надо мной, и в комнате немного похолодало.

— Что ты хочешь сказать, маленькая?

— Что ты считаешь меня другим человеком, вот и всё.

Почему эта проклятая магия просто не позволит мне сказать всё как есть?!

— Добро пожаловать в мой мир, — передал привет лис, ловя лапами снежинки, которые опять стали падать, а потом, немного покружившись в воздухе, он опять исчез.