— Готов к встрече с владыкой перекрестков? — снова спросила она, и я кивнул.

Гадалка закрыла глаза. Подняла к потолку руки и принялась читать что-то на гортанном наречии. А пламя черепа сменилось на зеленый. Череп взлетел над столом, и в глазницах вспыхнул багровый огонь. Затем он щелкнул челюстями, и в воздух взвилось облачко зеленой пыльцы. И кресло подо мной закрутилось, проваливаясь в черную пустоту.

* * *

Я сидел за столом какой-то забегаловки. Заведение было неуютным: старый дерматин обнажил желтую вату, служащую мебели набивкой, пол покрывал истертый до дыр линолеум.

Все вокруг было будто бы выцветшим, даже меню, висящие возле касс, были выгоревшими. Так, что и строчек было не рассмотреть. Лишь два слова были видны четко: «блюдо дня».

Кассы пустовали без продавцов, да и на открытой кухне не было видно обслуживающего персонала. Печи стояли выключенными, а на огромных лотках с невысокими бортами, где обычно лежит приготовленная продукция, было пусто.

Кафе пустовало. Только в углу, за одним из столов, сидело двое: коротко стриженный светловолосый парень в тюремной робе и мужчина, одетый по моде итальянских гангстеров тридцатых годов. И как я не силился — так и не мог понять, что связывает этих двоих.

За их спинами на стене висело большое табло, и я покосился на экран, на котором мерцали строки:

«Хэппи. Город Мечты. Убит в драке в тюремном дворе. Статус: ждет перевода в новую зону».

«Фибоначчи, Город Мечты. Убит при штурме дома. Статус: ждет перевода в новую зону».

Едва хлопнула дверь, эти двое обернулись. Смерили меня равнодушными взглядами, и вернулись к своей беседе.

— Ваш заказ!

Передо мной будто бы из воздуха появилась девушка с черными, как смоль, волосами. Одежды на незнакомке было минимум — короткий топ, подчеркивающий все выдающиеся прелести, шорты, которые с трудом прикрывали все интригующие выпуклости, высокие ботинки и тонкие перчатки до локтей. Вся одежда — черного цвета. Готично и очень сексуально…

— В моем заведении самые красивые официантки. А еще, здесь можно курить!

Я обернулся. У дверей кафетерия стоял, опираясь на трость, высокий, широкоплечий мужчина во фраке. Длинные темные волосы заплетены в дреды, лицо скрыто под толстым слоем белого грима, с нарисованным на нем черным оскаленным черепом. Рисунок был сделан так искусно, что, казалось, на лице растворили кожу и мышцы, оголив кости. Он прошел по залу, тяжело опираясь на резную трость, и присел за напротив меня. Стряхнул пепел в блюдце и усмехнулся, обнажив большие белые зубы:

— Вы можете звать меня Самеди, Барон Шестого Дня.