Дом старосты был двухэтажным. Но из-за высокого кирпичного забора была видна лишь четырехскатная черепичная крыша с кованным воином на коньке. Как только Денис подошел к воротам, за забором залаяли собаки. И лай приближался — видимо, псы были на свободном выгуле.

Я подумал, что Денис постучит в ворота, или громко крикнет: «Эй, хозяин!», но братец меня удивил. Он достал из кармана телефон, вбил в поисковой строке «Бергардовка», и открыл сайт деревни, где нашел номер телефона старосты. Нажал на вызов и поднял на меня глаза.

— Что? — спросил он в ответ на мой удивленный взгляд. — Не полезешь же ты через забор? У него там собаки гуляют… Алло! — это он уже крикнул в трубку. — Доброго вечера, Иван Ильич. Надеюсь, вам уже позвонили из Синода. Мы ведьмаки из семьи Морозовых, прибыли по срочному поручению…

Из динамика донеслось торопливое радостное лопотание, и Денис поморщился:

— Мы уже у ворот вашего дома, Иван Ильич… Хорошо… ждем.

За забором послышалась возня, на территории вспыхнул свет. Раздался крик: «А ну, хватит!», а затем лязг отпираемых засовов. Ворота открылись, на пороге появился мужчина с коротко остриженными седыми волосами. Лицо у него было широкое, высоким лбом и глубоко посаженными карими глазами. Он слегка сутулился и при каждом шаге слегка припадал на правую ногу. При этом вовсе не производил впечатление слабого или больного человека. Его широкие плечи и лопатообразные ладони давали понять, что работать мужчина умеет.

— А ну, хватит! — снова прикрикнул он на собак и извиняюще пояснил, — Животинки у меня хорошие, послушные…

Свора, которая вилась за спиной старосты и впрямь тотчас замолчала. А потом и вовсе раздалось заискивающее поскуливание.

— Молодцы, — довольно похвалил их хозяин и распахнул перед нами дверь. — Проходите, милсдари…

Мужчина запнулся и низко поклонился Серовой, вошедшей следом за мной.

— Девку-то зачем сюда… — едва слышно пробормотал мужик. Но тут же всполошился: — Проходите, господа… и дама.

Мы прошли по выложенной декоративным камнем дорожке через разросшийся сад к крыльцу. Огромное дерево с качелями на большой ветке раскинулось недалеко от порога. Мы поднялись по ступеням и вошли в открытые двери, над которым горел фонарь. Десятки серых бабочек бились о лампочку, и Ксения ухватила меня за руку, шепнула:

— Какие они гадкие…

— Тебя не укусят.

— Собачки у меня хорошие, не укусят без моего указа, — «успокоил» нас староста, оправляя на животе стеганную жилетку, отороченную мехом.

Мы оказались в довольно просторной гостиной со стенами, обитыми бежевым сукном. В центре комнаты стоял большой стол, а вокруг расположились удобные полосатые кресла. С потолка свисала лампа с объемным тканевым абажуром. Она источала теплый желтый свет, от которого комната казалась уютнее. Пол от стены до стены застилал большой узорчатый ковер. У выложенного красным кирпичом камина с потрескивающими дровами лежала пара рыжих котов, которые при нашем появлении лишь лениво потянулись.