— Знаете, барин, как тяжко с хорями? Они живут по много зверей в норе. И роют ходы к курям, а потом их таскают из сарайчика. И вот что я делаю, значица… — мужичок бросил шляпу наземь и вынул из кармана тонкую веревку. — Я ее сворачиваю петлей и накладываю на выход норы, которую…

— Тихон, — мягко прервал я разговорчивого мужичка, — ты ведь для чего-то меня тут ждал?

— Да? — рассеянно сказал дворовой. Затолкал веревку обратно в карман, поднял шляпу и забормотал: — Чего мне надо то? Да всего у меня вдосталь! И даже хоревых шкурок много. Я, вона, жилет себе справлю на зиму. И жинке своей тоже…

— Семья — это важно, — кивнул я.

— Точно, — живо согласился мужичок и переступил с ноги на ногу. — Семья — это главное. И я вам так благодарен, что вы пожалели деверя моего двоюродного деда, который моей жены золовки приемный брат.

— Чего⁈ — ошалело переспросил я. И тут же пожалел о сказанном.

— Вы в Салтыковке были, барин, — внезапно заявил Тихон. — И там встрели Миколу.

— Кого?

— Так говорю ж — деверя двоюродного деда, который моей жены золовки приемный брат, — как ребенку пояснил мне Тихон.

— Так тот опивень — твой родич?

— Деверь…

— Я понял-понял! — вскинув руки, остановил я речь дворового. — Микола из твоей семьи.

— Верно, — вздохнул Тихон. — Он не самый ловкий из нашей семьи. Но все ж не посторонний. Не чужой. И жена моя так мне и сказала: пойди, грит, котя моя…

— Кто?

— Меня жена котей зовет, — нехотя пояснил мужичок. — Что с бабы взять? Любит она меня. Видит, какой ей красивый муж достался.

— Понятно, — скрыл я улыбку.

— Так вот, она мне и говорит, чтобы я к вам пришел и в ноги поклонился. За то, что вы Миколу не пришибли…

— Не за что, — я пожал плечами.

— Да только это не все… — Тихон утер нос рукавом и воззрился на меня с надеждой. — У Миколы было золотишко.

— И? — нахмурился я.

— Оплата, которую он должен был отдать в профсоюз.

— Чего? — опешил я.

— А чего? Неужто вы думаете, барин, что у нас нет своего профсоюза? Что мы живем без законов и организаций?

— Прости, Тихон, я как-то не думал об этом.

— Ясно дело, — вздохнул человечек. — Мало кто из людей думает о том, как нам живется. Да и не думает вовсе…

— Так что с Миколой?

— Выгнали его, — горестно вздохнул Тихон. — Он денег не принес? Не принес. И никому нет дела, что их у него отняли.

Тут Тихон с осуждением посмотрел на меня. Я даже попятился, так как не ждал подобного от дворового.

— Мне жаль, но золото стало вещественным доказательством в деле об отравлении селян.

— Какие вы слова умные знаете, барин, — уважительно закивал Тихон. — Вот только сейчас Микола без работы и с долгами.