— Не сомневаюсь… — кивнул я, наблюдая, как Суворов довольно быстро согрел силой бак с водой, проверил насколько теплой она стала, и только после этого сделал приглашающий жест в деревянное строение.

Благодарно кивнув, Алина вошла. Парень закрыл дверь душевой и направился к нам.

— Какие у нас планы на сегодня? — он вопросительно взглянул на меня, словно признавая мое лидерство.

— Сейчас соберемся и решим, — успел ответить Олег, прежде чем я открыл рот.

— Надо узнать, как спалось нашим помощникам, — предложил я. — Пусть еще раз проверят оборудование.

— А что там с навозом? — вдруг спросил Иван. — Ты собирался делать какую-то ловушку.

— А я-то надеялась, что мне это приснилось! — засмеялась Марья. — Ты ведь говорил несерьезно?

— Просто хотел Пожарского обмазать во сне, — я развел руки в стороны. — А потом сказать, что приманка не сработала.

— Я так и знал… — фыркнул Иван. — Чего еще ждать от темного?

Калитка отворилась, и в проеме показалась голова старосты. Он оценил обстановку и лишь потом распахнул дверь и вошел во двор.

— А я думал, что вы еще зорюете, — он поклонился. — Как вам спалось? У нас близ Лукоморья с непривычки, почитай, все спят без задних ног. Это вам не город.

В руках у мужика был кувшин, который он беззастенчиво протянул мне.

— Вы желали молока утреннего, милсдарь.

Я потянулся за угощением и в последнее мгновенье, словно случайно, выпустил кувшин из рук. Марья подхватила его потоком воздуха, но моя тьма, спрятавшись в длинной утренней тени дернула посуду вниз и расколола о каменную дорожку.

— Как так? — поразился Иван и посмотрел на сестру. — Теряешь хватку, дорогуша. Может это старость? То-то я гляжу, у тебя седина на виске пробилась…

Девушка молча отвесила подзатыльник братцу и пожала плечами.

Я же рассудил, что это молоко привезли неведомо откуда. В него вполне могли подсыпать какой-нибудь гадости другие жители деревни. Они ведь не приносили клятву верности темному ведьмаку. Пахом же смущенно посмотрел на меня, но я его успокоил:

— Значит, в другой раз угощусь. Спасибо за заботу, добрый человек.

Староста закивал и кликнул долговязого парнишку, который топтался у ворот:

— Убери черепки. И вели мамке нести кушанья…

— Некогда нам трапезничать, — резковато отозвался Олег. — Перекусим снеками из своих запасов, когда проголодаемся. Они привычнее, и в животах не будет тяжести. Мы ж сюда не объедаться приехали.

— Дело говоришь, — согласился я с ним.

Несмотря на проведенный накануне «ритуал», я не мог быть уверен, что староста не попытается выкинуть какой-нибудь фокус.