Забрал уже наполненную колбу с чаем и вернулся в гостиную. Сел в кресло у панорамного окна, налил отвар в кружку, сделал глоток и принялся рассматривать открывшийся вид.

На полосе реке курсировали катера с туристами, широкая набережная была наполнена народом. Я включил камеру на телефоне и увеличил изображение, чтобы увидеть происходящее вблизи.

То тут, то там в толпе виделись бастарды-иллюзионисты, которые принимали образ известных ведьмаков и фотографировались с прохожими за деньги. Качество иллюзий, конечно, оставляло желать лучшего — ведьмаки у мимиков выходили словно восковые статуи, но в целом прохожие были довольны. Хотя это было понятно. До ближайшего фестиваля, который устраивал Синод, было ещё около месяца, и не все, кто сейчас гулял по набережной, смогут на него попасть.

Я сделал ещё глоток и откинулся в кресле. Не зря все-таки в этих башнях сдают квартиры под всякого рода презентации — здесь и правда красивые виды.

За спиной послышались шаги босых ног, которые и отвлекли меня от созерцания местных красот. Я обернулся. В арке двери стояла Лошадчак, и при виде гостьи я вздрогнул. Утром и без косметики девушка выглядела, мягко скажем, не очень. Настолько, что если бы алкоголь вчера и помутил мое сознание, и я все же остался бы ночевать с журналисткой в одной комнате, то сегодня с утра мне пришлось бы отгрызть себе руку и тихо, не поднимая шума, сбежать в родовой особняк…

Девушка была одета в мою футболку, которая закрывала ее длинные ноги до середины бедра. Волосы ее оказались всклокочены и торчали во все стороны словно пучки соломы. Под глазами девицы залегли тени и внушительные мешки, что усугубила потекшая тушь. Косметика, которая вчера удачно маскировала некоторые изъяны облика блогерши, сейчас была размазана по ее лицу.

Девушка остановилась, нахмурила брови и удивлённо посмотрела на меня:

— Что не так?

— Нет, ничего… Просто я подумал, что в элитный квартал пробралась нежить. Лихо, например…

— В отличии от Лиха у меня два глаза, — зло буркнула Тольяна и почесала живот.

— Это меняет все, — съязвил я.

Лошадчак открыла рот, чтобы выдать что-то ядовитое, то тут ее взор пал на чайник:

— Неужели это знаменитые сборы семьи Морозовых? — жадно спросила она. — Не думала, что мне доведётся попробовать. Вы же не продаете их нигде!

Ответить я не успел — журналистка рысцой подскочила к столику, забралась с ногами в свободное кресло и вырвала из моих рук кружку. Сделала глоток и мечтательно прикрыла глаза. Потом проворчала что-то бессвязное. Я отодвинулся от нее подальше, опасаясь неизвестно чего.