— Журналистки не в моем вкусе, — ответил я. — Их силой можно отравиться.

— Странно. А я слышала другое, — вкрадчиво начала она. — Про Серову, например…

— А что Серова? — я сделал вид, что не понял намека.

— В светском обществе об этом не говорят, но в кулуарах шепчутся, что она оставалась на ночь в особняке Морозовых.

Я сделал глоток чая и долил в кружку отвара:

— Мало ли, что люди говорят. Тебе ли не знать, что все слухи стоит делить на два, а потом выбросить в мусорное ведро.

— Так она не провела ночь с темным ведьмаком? — продолжила Тольяна.

— Я могу поклясться на святом писании Спасителя, что между мной и княжной Серовой не было ничего интимного. Кроме…

— Кроме? — девушка тотчас напряглась, словно натянутая стрела.

— Она была со мной и братом в Бергардовке. Поехала, чтобы освещать дежурный выезд. И там не побоялась угрозы смерти. Она получила рану и едва не погибла. Для меня это дорого стоит. Мне нужно говорить, что я не прощу, если кто-то будет говорить дурно о девушке, которая рисковала жизнью рядом со мной в той жуткой поездке?

Похоже на моем лице отразилось что-то, заставившее журналистку осечься. Она слегка побледнела и гулко сглотнула. Потом кивнула.

Я не был благородным и напугал Лошадчак не просто так. Все дело в том, что я видел, как князь Морозов смотрит на Ксению. Понимал, что скорее всего между ним и Серовой может вспыхнуть искра, и их отношения перерастут в нечто большее, чем просто флирт. И будет скверно, если в обществе будет ходить слух о том, что девица до старшего брата имела связи с младшим. Ни к чему такие страсти. Нам хватит и того, что в семье темный затесался.

— Извини, Михаил, я не знала, что все настолько серьезно. Не была в курсе ранения.

— И не вздумай говорить хоть где-то об этом! — припечатал я со злостью.

Мне стоило помнить, что я общаюсь с журналисткой, которая не гнушается ничем.

— Произошедшим занимался отдел Синода и глава антимагов. Если тебе нужна голова, то не переходи дорогу Виктору Круглову.

При упоминании антимага с лица Тольяны сошла краска. Мне на мгновенье и впрямь показалось, что она стала умертвием.

— Серова под его защитой? — едва слышно спросила она.

— Я знаю, что они общались, но подробности узнавай у него лично. Я сам в это дело не полезу ни под каким предлогом.

— Я ведь так и не спросила, почему храм? — резко сменила тему разговора девица.

— Что?

— Почему темный ведьмак решил пожертвовать на храм?

— Потому что я верю.

— В Спасителя? — с издевкой хмыкнула девушка.

— В то, что людям надо верить. Это то, что делает нас людьми. То, что отличает нас от чудовищ.