— Мне вполне хватит этого дурачка, чтобы наесться, — лениво сообщила мне Кошка. — Но это же не повод, чтобы отпускать тебя, Мишенька…

Она запрыгнула на ствол поваленного дерева и уселась, подобрав под себя стройные ноги. Перекинула волосы через плечо и принялась сплетать их в толстую косу. Я заметил позади девушки плоский светлый камень, лежащий на боку. За ним зиял вход в пещеру. Чуть в стороне виднелся ворох длинных костей.

— Проснувшись, я не сразу вспомнила, кто я такая. Я хотела есть, нежиться в лучах солнца или смотреть в ночные небеса. И знаешь, пока все не вспомнила, то была почти счастлива! Но потом вот здесь, — она коснулась головы, — стали появляться образы тех, кто был мне дорог. Их голоса и мысли… Я вспомнила, что они любили меня. А потом начали бояться. И этот страх заставил моих любимых предать меня.

— Что это значит?

— Ягиня любила меня, пока я не стала слишком сильной. Она смотрела на меня с восторгом, но в ее сердце страх вил гнездо.

— Мне жаль… — произнес я.

— И она предала меня, поведав ведьмакам, как меня усыпить.

— Она думает, что помогла тебе.

— Я не просила ее об этом! — злобно прошипела девушка, и ее волосы на секунду стали черными. — Сестра хотела, чтобы я жила по ее правилам. Чтобы подчинялась законам ее мира… Но этот мир принадлежит не только ей! Он был нашим общим! А теперь я стала лишней. Этот лес давно стал моей клеткой. Я не могу уйти отсюда!

— Чего ты хочешь? — спросил я. — Уйти на охоту в мир наших городов?

— Перестать испытывать голод, — она прикрыла глаза, и ее красивое лицо исказила судорога. — Вспомнить о том, каково это — придумывать добрые сказки. Хочу оказаться в прошлом, где меня не боятся те, кто мне дорог…

Воронцов внезапно поднялся на ноги и тряхнул головой, словно большой пес.

На девушку это не произвело впечатления. Она презрительно скривилась и приказала:

— Ступай к ручью, искупайся. Не хочу есть тебя грязного…

Парень произнес что-то на чужом языке, и это заставило нечисть напрячься. И вдруг ведьмак бросился на нее, а девушка ловко подскочила, оттолкнулась от бревна и взвилась в воздух. Очевидно, что она собиралась обратиться обратно в кошку, но ее тело осталось человеческим. Лишь на макушке появились пушистые уши, а на пальцах — угрожающего вида когти.

Однако Воронцов не собирался останавливаться. Он рассек кожу чуть выше запястья и выбросил руку над головой:

— Воля моя исполнится! — громко выкрикнул он, и его кровь вспыхнула.

Мир словно потерял краски. Небо стало мрачным и опустилось, насаживаясь плотными облаками на острые ветви высыхающих деревьев. Под ногами треснула земля. В чаще одновременно заголосили дикие звери и неизвестная нечисть. Каждый голос был полон боли и отчаяния.