— Вот так, — едва слышно прошептала девушка. — Долго ты там ещё?

— Секунду, — отмахнулся я. — А, вспомнил!

Я начертил в воздухе знак, и руна на поверхности створки ярко вспыхнула, выгорая. И я снова схватился за ручку двери, рванул ее вниз.

На этот раз замок щёлкнул, и дверь со скрипом открылась. В лицо ударил порыв холодного ветра.

Я стоял на пороге, за которым виднелась набережная. По мостовой неспешно прогуливались люди, а по шоссе катили немногочисленные машины. Ветер шелестел в кронах деревьев.

— Пошли…

Я вытащил девушку из коридора и захлопнул дверь, которая тут же растворилась, отрезая нас от преследователей. Я прислонился к кирпичной стене и с облегчением выдохнул. Утёр со лба испарину.

— Выбрались? — уточнила девушка.

— Да, — ответил я.

Баюн на мгновение замерла, а затем неуверенно забормотала:

— Я не могу оборачиваться здесь. Не чую духа, который помогает мне принимать форму.

— Тут не работает часть тех сил, что есть в нашем мире, — ответил я.

Мы свернули в переулок, и девушка поморщилась. В нос резко ударила вонь гниющего мусора. Стоящие у стен баки были завалены пакетами, и по этим горам сновали стаи серых пищащих крыс, которые дрались, пытаясь поделить еду.

— Что делаем дальше? — спросила Баюн, обхватив себя руками.

Я вздохнул:

— Твоя сестра просила передать тебе это…

Я вынул из кармана бутылочку из темного стекла и протянул девушке. И Баюн с подозрением посмотрела на нее:

— Что это?

Я вздохнул. Врать не хотелось.

— Ягиня передала, чтобы ты это выпила, когда мы уже перейдем в этот мир. И еще она сказала, что любит тебя. Поверь, она не лгала…

Баюн подошла ко мне, откупорила пузырек, понюхала и усмехнулась:

— Сестрица хитра… И, наверное, даже права — так будет лучше. Начну жизнь в новом мире с чистого листа…

Девушка прошлась вдоль стены и с тоской запрокинула голову.

— Я была богиней! Кошкой, которая рассказывала сказки. Которая читала души… А теперь стану простой человечкой. Или почти простой… — она тряхнула головой и решительно продолжила: — Я смогу! А может даже сумею вернуть себе свою душу… Бывай, Морозов.

Затем девушка быстро запрокинула голову и влила содержимое пузырька себе в рот.

Пустая ряса осела на грязную мостовую. А бутылочка со звоном ударилась о камни и покатилась к горе мусора. Я удивлённо посмотрел на то место, где только что стояла моя спутница.

— Что за… — пробормотал я, рассматривая скомканную рясу. А затем, услышал детский плач.

Присел над тряпкой и усмехнулся. В рясе находился ребенок, который забавно тянулся ко мне маленькими ручками и хитро улыбался, глядя на меня.