— Чего еще ждать от темного… — заметил я философски. И не смог не спросить: — Ты ведь знал, что смерть Верховного разбудит Кошку, верно?

— Знал, — не стал отрицать некромант.

— И не предупредил меня об этом?

— А ты не спрашивал! — резонно отметил ведьмак и прищурился, окинув меня хитрым взглядом. — И что бы это изменило? Ты бы стал играть по правилам того зарвавшегося мерзавца?

— Мне бы не помешало знать о том, что в Лукоморье проснется зло!

— Зло? — иронично уточнил родич и кивнул в сторону ребенка. — Ты ее называешь злом?

— Это я фигурально выразился…

К стоявшей у тротуара машине подъехала ещё одна, и бойцы сели в нее. Авто укатило прочь, увозя прочь принесенное мной дитя. Я смотрел вслед транспорту и в груди щемило от странной тоски.

— Ты темный. И нечисть для тебя куда ближе, чем люди… — дядя положил руку мне на плечо. — Хватит переживать!

— Надеюсь, она найдет место в этом мире… — пробормотал я.

— Ну я же нашел! — Александр, как мне показалось, даже удивился моей фразе. — А уж кошка и подавно приживется. Коты умеют нравиться, сам знаешь. Посели эту животину в доме и оглянуться не успеешь, как станешь играть по ее правилам.

— Баюн — не животное, — напомнил я.

— Это проблемы того дома, в котором она поселится. И тех людей, которые станут ее семьей.

— Ее точно передадут в хорошие руки?

— Ты ведь неглупый, Миша. Ей создадут условия, при которых кошка не станет бедовой, — дядя хмыкнул. — Все любят кошек. Неужели ты думаешь, что кто-то решит отнестись к высшей нечисти несерьезно? Да и мир этот очень приятный. Мне тут хорошо, к слову…

Я не ответил. Подошёл к машине, взглянул на логотип автозавода. И пробормотал:

— Хорошее место. Расскажешь, чем ты здесь занимаешься?

— Само собой! Поехали, покажу тебе город…

Мы сели в машину. Причем Морозов сам занял место за рулём. Завел двигатель, и авто выехало на дорогу:

— Мир здесь очень интересный, — начал Александр. — То же социальное неравенство, аристократия, у которой есть сила…

— Мне иногда кажется, что все миры одинаковы, — буркнул я.

— Ну, здесь все меняется в лучшую сторону, — ответил Морозов. — Пусть и не сразу. Сейчас закончится смута, и общество медленно начнет меняться.

— Ты оптимист. А смута…

— Что-то вроде тех времён, которые в вашем мире были в девяностые, — ответил Александр. — Хаос, анархия и бандитизм.

Мужчина кивнул в окно, и я увидел, что он имел в виду.

Машина выехала на широкий проспект, по обе стороны которого тянулись невысокие дома. Фасады зданий были густо изрисованы граффити.

То тут, то там встречались стайки пестро одетых парней, на куртках которых красовались какие-то патчи. Парни пили пенное из темных бутылок и что-то обсуждали.