А я попятился, когда девица доползла до моих ботинок и попыталась ухватиться за штанину.

— Я не виновата! Я никогда никого не убивала. Это папаша мой и братья. Они губили всяких заезжих…

— И деревенских, что у Лукоморья живут? — спросил насторожившийся Иван.

— Городских токма, — с готовностью сообщила Глашка, — которые свернули на нашу дорогу по ошибке…

— Мы искали золото, а нашли бриллиант, — пробормотал я и развернул за спиной темные крылья.

Глашка завизжала и поползла прочь. Мне же вдруг отчаянно захотелось убить всю эту гнилую семейку, чтобы очистить от них землю. Прав был дядя — нечисть есть и в человеческом обличии…

Меня подхватило потоком ветра и вознесло над землей. Марья протянула мне руку, и я взял ее ладонь в свою. Другую ее руку стиснул брат. На мгновенье я представил, как мы выглядим со стороны и вынужден был признать — картинка обещала получиться шикарной.

— Иногда монстрами оказываются вовсе не чудовища, — торжественно произнесла девушка.

— Хуже нечисти бывают люди, которые решили, что над ними не властен закон, — продолжил Иван.

— Но мы найдем преступников и накажем, — закончил я, надеясь, что прозвучало достаточно внушительно.

— Что у вас тут происходит? — в метрах десяти от нас остановился Олег и скрестил на груди руки. — Когда вы успели найти себе работенку?

— Помогите, господин! — пискнула Глаша и попыталась подняться на ноги.

В этот момент ее руки оказались в опасной близости от ружья, и видимо страх совсем помутил рассудок этой девице. Она схватила оружие. Шереметьев выругался и выдохнул из себя силу. Девица завизжала, и я увидел, что ее кожа покрылась инеем от ладоней до самых ключиц. Пальцы стали практически синими. Потом звук стих, и Глаша еще какое-то время простояла, пялясь на свои руки, которые неожиданно отделились от тела и упали на бетон, разлетаясь на сотни осколков. Потом и остальное тело рухнуло, разбившись вдребезги. В тишине отчетливо послышалось, как кто-то из парней начал молиться.

— Не рассчитал немного, — пожал плечами Олег. — Совсем немного перестарался.

— Глупый поступок совершила эта селянка… — покачал головой я.

Боковым зрением заметил, что один из детей старосты вскочил на ноги и бросился бежать. Швырнул вслед ему темную плеть, которая обвилась вокруг лодыжек парня. Резко дёрнул плеть на себя, и бедолага кубарем полетел на землю.

— Вызывайте жандармов, — спокойно произнес я, обращаясь к Шереметьевым. — У нас здесь логово душегубов.

Староста вскочил на ноги.

— Не губите! — запричитал он, заламывая руки. — За такое на каторгу отправят!